-- Что же это, гора? спросилъ я.
-- Гора, ваше высокоблагородіе, запримѣтьте.
-- Для чего?
-- А вотъ послушайте-ко... И говоритъ онъ ей однажды: "вы -- говоритъ -- несчастная".
-- Да -- говоритъ -- дяденька. "Послушайте-ка -- говоритъ -- вы здѣсь только надсадитесь; подьте, говоритъ -- замужъ за меня. Вы будете у меня хозяйствовать, а я вамъ и дѣточкѣ вашей буду, значитъ, вмѣсто отца, я -- говоритъ -- сирота; вы. можетъ, и глаза мнѣ закроете. Такъ и женился, ваше благородіе.
-- Ну, хорошо! да какъ же она дикой-то сдѣлалась?
-- Ишъ какъ мѣсяцемъ-то ее ляпнуло, ваше благородіе, гляньте-ко, опять прервалъ свой разсказъ ямщикъ, указывая на гору. Дѣйствительно, правая сторона горы точно золотомъ покрылась отъ яркаго свѣта выглянувшаго мѣсяца.
-- Вотъ тутъ и сидитъ, бывало; въ гущу такую забьется, что и увидать нельзя; сидитъ, опершись на ручку. А ужь бѣлая какая, да худая -- ахъ! иной разъ даже слеза прошибала...
-- Да какъ же она дикой-то стала? разскажи.
Ямщикъ сталъ раскуривать свою сигару, которая у него безпрестанно гасла, потомъ началъ: