Нянька опять молчала, потому что и сама не знала, зачѣмъ мужику придетъ въ голову вышибать кирпичъ изъ лежанки.
-- Няня, да зачѣмъ же онъ вышибъ?
-- Ахъ, да отвяжись, закричитъ, бывало, старуха:-- присталъ, какъ банный листъ! ну, почемъ я знаю, зачѣмъ вышибъ; поди-ко лучше сядь на мѣсто.
Вечеромъ, бывало, уложатъ спать, а не спится. Передъ глазами таинственная печка, стоитъ, молчитъ, что-то думаетъ, уставилась прямо тебѣ въ глаза, хочетъ что-то сказать, вотъ говоритъ, вотъ даже зашевелилась, пошла -- идетъ... вскидываешь вѣки, даже вскакиваешь въ испугѣ на постелѣ -- печка смиренно стоитъ въ углу, слабо освѣщенная свѣтомъ лампады или морозною ночью, ярко смотрящею въ окно.
О, печка! а какія волшебныя зимнія сумерки проводились на твоихъ лоснящихся изразцахъ! Сидитъ, бывало, нянька въ углу, прижавши старыя кости къ теплымъ стѣнамъ. Мы вокругъ нея. Идетъ разсказъ, какъ въ этомъ самомъ лѣсу, который вонъ-вонъ чернѣется за бѣлымъ полемъ, жили разбойники. Это было давно, еще при прадѣдахъ. Разбойники бѣдныхъ людей не трогали, а богатымъ. да злымъ господамъ отъ нихъ была бѣда. Налетятъ шайкою на усадьбу, прямо въ погреба, выкатятъ меды и вина сороколѣтнія, загуляютъ, оберутъ деньги, серебро, золото, поблагодарятъ хозяина, да съ пѣснями и свистомъ домой. Или вотъ другой разсказъ: спитъ цѣлое царство; спитъ воевода съ опухшимъ лицомъ и краснымъ носомъ, растянувшись на ложѣ послѣ сытнаго обѣда; спитъ солдатъ на часахъ, спитъ генералъ, сидя на конѣ и показывая рукою куда-то въ сторону; спитъ сенатъ, сидя передъ законами, стоящими въ шкафахъ за стеклами; спитъ академія съ своими науками; спитъ прекрасная царевна на золотомъ ложѣ, спятъ деревья, птицы, мухи -- дивится Иванъ-царевичъ, смотря на волшебное царство. Духъ занимается, не проронишь словечка! Что будетъ съ прекрасной царевной, что Иванъ-царевичъ? Какіе радужные міры открывались на этой печкѣ! Въ какія заоблачныя страны уносились мы съ ея чистыхъ изразцовъ!
Зимнее утро нахолодило комнату; вставать не хочется; лежишь, смотришь на синіе цвѣты и думаешь: кто ихъ нарисовалъ, какъ нарисовалъ, чѣмъ? Это -- вѣроятно, было очень давно. Дверь однакожъ отворяется, входитъ дѣвочка, хорошенькая, съ подстриженными волосами. Это была Маша, нянина внучка, подруга нашего дѣтства.
-- Вставайте, говоритъ Маша:-- Олёна пріѣхала.
-- Зачѣмъ, Маша?
-- За вами: Секлетея Мироновна въ гости зоветъ.
-- Довольно. Не нужно было повторять приглашенія: вставали сейчасъ, одѣвались.