-- Хорошо-съ. Ровно море стоитъ, только крестъ-отъ одинъ и видѣнъ на поверхности; кругомъ лѣсъ, тихо таково!
-- Что же это за крестъ? спросилъ Николай Михайловичъ.
На вопросъ долго не было отвѣта, какъ будто всякій хотѣлъ, чтобы отвѣтилъ другой.
-- Мельникъ чу убилъ тутъ кого-то, да и зарылъ, брякнулъ Андреяшка.
-- Полно, дуракъ! возразила Бычиха:-- еще объ мельникѣ и слуху не было, а крестъ стоялъ. Дѣдъ мой въ пугачевщину служилъ, да про крестъ-отъ говаривалъ.
-- Богъ-знаетъ, батюшка! вмѣшался Егоръ:-- всяко разсказываютъ; только крестъ стоитъ тутъ невѣдомо съ коихъ лѣтъ. Если подгніетъ, али вѣтромъ сломитъ, али вотъ водой-то вымоетъ, такъ на мѣсто стараго является новый такой же; а ужъ кто ставитъ -- богъ-знаетъ.
Лошади были отложены и пущены на траву. Снова изъ корзины стали выходить на свѣтъ утки, куры, пироги. Послѣ обѣда Лукерья Васильевна разлеглась на лугу, велѣвъ покрыть себя простыней; другія также прилегли, а нѣкоторыя разбрелись по лѣсу. Сонное молчаніе водворилосъ не надолго.
III.
Николай Михайловичъ любовался долиной; но, грѣхъ утаить, съ мучительною тревогою ожидалъ, когда встанетъ Варя. Богъ-знаетъ, не о чемъ либо подобномъ думала и Варя, только она дѣйствительно пошла въ лѣсъ, украдкою взглянувъ на молодаго человѣка. Николай Михайловичъ послѣдовалъ за нею.
-- Вы знаете здѣшнія мѣста? спросилъ онъ спутницу.