-- Кто-то ѣдетъ, отвѣтила Варя.
-- Боже мой! Что, если гости! Вѣдь насъ остановятъ, Варя -- бѣда!
-- Ахъ, да, велите отказать; попросите Анфису Николавну.
Между тѣмъ стукъ, хлопъ, скрипъ, пищаніе продолжались.
Будто ѣхалъ цѣлый обозъ.
-- Бычиха ѣдетъ, сказала изъ дѣвичьей нянька.
-- А, Лукерья Степановна -- ха-ха-ха! Варя и Озеровъ вышли въ дѣвичью, откуда видна была пыльная дорога; но на ней никого уже не было. Стукъ, однако, продолжался.
-- За овинъ поворотила, сейчасъ пріѣдетъ, отрывисто проговорила нянька, ворочаясь въ шкапу.
Дѣйствительно, у воротъ скоро остановилась высокая сивая лошадь, впряженная не знаю во что: въ дрожки не въ дрожки, въ телегу не въ телегу -- въ экипажъ совершенно неизвѣстнаго вида. Это было что-то въ родѣ двухъ дивановъ, сложенныхъ спинками вмѣстѣ и поставленныхъ на четыре колеса, съ обѣихъ сторонъ завѣшанныхъ кожаными фартуками. Эти-то фартуки, вмѣстѣ съ безчисленными винтами и гайками, отъ малѣйшаго движенія припрыгивали, звенѣли, стучали и т. п.
Изъ экипажа выскочила сперва сухая, высокая и хромая дѣвка, которая начала высаживать необыкновеннаго роста и толщины барыню; послѣдняя тотчасъ же стала тяжело взбираться на крыльцо. Анфиса Николаевна и молодые люди поспѣшили къ ней на встрѣчу.