-- Палаша, радость моя! заговорилъ старикъ: -- что это ты не спишь? что тебѣ надо, миленушка?
Поля, молча, подошла и, молча, сѣла на лавку. Что сдѣлалось съ Полей? Куда дѣвалась прежняя, полная, юная красота ея? Она была блѣдна, какъ, полотно, щоки ввалились, глаза окружились синевой, отчего казались еще больше и глубже, волосы были распущены и покрывали густыми прядями плечи и станъ. Прекрасныя ея руки, если хотите, стали еще прекраснѣе, потому что стали худѣе и бѣлѣе, почему казались какъ-будто мраморнымъ изваяніемъ.
-- Ахъ, дѣдушка, сказала Поля, садясь противъ старика: -- я умираю.
-- Нолинька, голубушка, что съ тобой? ты сохнешь день это дня; отчего?
-- Отъ тоски, глухо отвѣтила Поля.
-- Да что съ тобою, свѣтъ мой? молви: болитъ ли что у тебя или извелъ тебя лихой человѣкъ? Господи тебя спаси и помилуй!
-- Дѣдушка, приготовься, я скажу тебѣ страшное слово, говорила, сморщивъ лобъ, Палагея.
-- Говори, говори, голубушка, скорѣе; вѣдь знаешь, ты для меня краше солнца небеснаго.
-- Приготовься, продолжала мрачно Палагея: -- сотвори молитву!
-- Во имя Отца и Сына, говори скорѣе, золото мое, твердилъ старикъ.