Старикъ слушалъ молча и внимательно, хотя съ чрезвычайною тоскою. Но, когда онъ увидѣлъ, что Поля увлеклась скорѣе местью, чѣмъ любовью, тяжесть преступленія внучки уменьшилась въ глазахъ старика. Такова сила заблужденія этихъ несчастныхъ бѣглецовъ церковныхъ! Уму старика стало представляться, что внучка осталась вѣрна своей вѣрѣ, пожертвовавъ собою изъ ненависти къ тому племени, которое самъ онъ ненавидѣлъ. Долго онъ думалъ, наконецъ сказалъ:

-- Ну, слушай! Тѣло твое я спасу, да и что тѣло -- земля! Душу сохрани чисту и непорочну. Хочешь ли идти къ вѣрнымъ?

-- Хочу.

-- Иди же. Я старъ; дѣти у меня примерли -- одна ты у меня.

Исторію рода нашего ты знаешь. Ты знаешь, кто спитъ подъ крестомъ -- въ темнотѣ лѣса вольнаго, свѣтоводитель богоданный! Пора исполнить его завѣтъ. Дѣды мои, да и я, грѣшный, не были рабами невѣрными, которые закопали таланты въ землю: мы пріумножили капиталъ его. Возьми его и ступай.

-- Куда?

-- Куда! на проповѣдь.

-- Пойду, отвѣчала Палагея.-- Я давно готовила себя. Тоска вразумила меня еще болѣе. Я пойду -- куда хочешь, хоть на смерть, только бы вырвать мнѣ этого чернаго ворона, который рветъ по кускамъ мое сердце. Ахъ, дѣдъ! какъ счастливъ ты, что старъ -- твоя смерть не далека, а я? смотри!...

Поля откинула роскошные свои волосы за плечи, и подперши рукою подбородокъ, устремила глаза на мельника. Ея блѣдное, сухощавое, но съ чудными очертаніями лицо, разгорѣвшіяся щоки, черные огненные глаза, вдохновленные мыслію задуманнаго подвига, высокая грудь, дрожавшая отъ волненія, и вокругъ всего черныя волны волосъ, дѣлали изъ Поли образъ такой сильной, побѣдительной красоты, что старикъ улыбнулся. Онъ пристально посмотрѣлъ на Полю и нѣсколько мягче продолжалъ:

-- Не помутясь и море не уставится. Унывать не слѣдуетъ; уныніе -- изнеможеніе души. Слѣдуетъ дѣлать... Иди, говорилъ, одушевляясь, старикъ: -- или въ свѣтоводительство Руси правовѣрной; поставь храмъ Богу истинному; на вратахъ его, какъ на вратахъ храма твоего духовнаго, начертай нестираемыми буквами: правовѣрія и благочестія рада да будетъ ты брань.