Однако Леонидъ передумалъ и черезъ нѣсколько дней сказалъ Александринѣ:
-- А знаешь, мы къ вамъ въ гости придти собираемся?
Онъ, очевидно, ожидалъ, что Александрина сконфузится, но вышло наоборотъ. Бѣднякъ пришелъ въ неописанный восторгъ, принялся благодарить и крѣпко жалъ намъ обоимъ руки, приговаривая, что онъ давно хотѣлъ насъ пригласить, да не смѣлъ, и т. д.
И вотъ, въ слѣдующее воскресенье мы съ Леонидомъ, принарядившись какъ слѣдуетъ, отправились послѣ обѣда къ Кохамъ, причемъ я предварительно взялъ съ Леонида честное слово не глумиться надъ Александриной въ присутствіи его домашнихъ. Но чѣмъ ближе мы подвигались въ Кохамъ, тѣмъ я все болѣе и болѣе начиналъ сомнѣваться въ твердости этого честнаго слова. Идти было далеко, все въ гору, притомъ насъ одолѣвала пыль и жара, и Леонидъ всю дорогу невыносимо брюзжалъ.
-- Чортъ меня понесъ!-- ворчалъ онъ.-- Навѣрное тамъ у нихъ грязь, тѣснота. Этотъ идіотъ начнетъ допекать своими дурацкими стихами; тутъ еще эти сантиментальныя нѣмки... Лучше бы лежалъ себѣ дома да читалъ!..
"Ну, достанется теперь бѣдному Александринѣ!" -- думать я и, въ свою очередь, страшно свирѣпствовалъ въ душѣ и злился на своего пріятеля.
Однако настроеніе наше моментально измѣнилось, когда мы подошли къ дому, гдѣ жили Кохи. Домикъ былъ уютный, маленькій и напоминалъ скорѣе дачу, чѣмъ обыкновенные городскіе дома. Вездѣ узорчатые балкончики съ колоннами, которыя были густо обвиты дивимъ виноградомъ и вьюнками. Передъ домомъ былъ разбитъ палисадникъ, обсаженный цвѣтущими акаціями и сиренью; въ серединѣ были разбиты клумбы, на которыхъ пестрѣло много цвѣтовъ. Мы были пріятно изумлены, и даже на губахъ Леонида появилась благосклонная улыбка.
-- Ишь ты, у нихъ славно!-- проговорилъ онъ, оглядываясь.
-- Сюда, сюда!-- послышался съ балкончика веселый голосъ Жени, и онъ самъ выбѣжалъ къ намъ на встрѣчу. За нимъ, улыбаясь, показался Александрина.
-- Хорошо у васъ тутъ!-- сказалъ ему Леонидъ.-- Поэтическое мѣстечко... Не даромъ...