-- Заходите, заходите, господа!-- говорилъ онъ, пожимая намъ руки.-- Я люблю молодежь... самъ какъ-то съ нею оживаешь и молодѣешь. Заходите!
-- А на меня не сердитесь? За Шиллера?-- спросилъ Леонидъ.
-- Ну, вотъ! Мы этакъ еще съ вами разъ двадцать поссоримся и помиримся. До свиданія!
-- Приходите же!-- крикнули намъ сестры съ балкона, когда мы были уже на улицѣ.
Ночь была тихая, звѣздная. Шумъ экипажей въ городѣ затихалъ; на сосѣдней колокольнѣ пробило двѣнадцать часовъ. Александрина и Женя проводили насъ до угла,-- и здѣсь мы распростились.
-- Однако, засидѣлись!-- съ озабоченнымъ видомъ сказалъ Леонидъ, прибавляя шагу.
-- Ну, что?-- спросилъ я его.
-- Славно! Славный старикъ, ей-Богу! И сестры славныя,-- особенно эта, какъ ее?.. Очень симпатичный народъ!
-- Не правда ли, какъ у нихъ грязно, и скучно, и нѣмецкой кислятиной пахнетъ?-- подъязвилъ я Леонида.
-- Ну, вотъ еще!-- съ неудовольствіемъ возразилъ Леонидъ.-- Съ чего ты взялъ?