-- Не понимаю, чего вы волнуетесь!-- послышался опять съ балкона металлическій голосъ, и опять я вздрогнулъ.-- А я такъ завидую Женѣ...
Я взглянулъ на Эмми; ея блѣдныя щеки слабо алѣли; зрачки расширились.
-- Ну, да, я знаю!-- обратилась къ ней Розалія, и въ голосѣ ея послышалось нескрываемое раздраженіе.-- Я знаю, что ты готова одобрять каждый его необдуманный поступокъ и подстрекать его на всякія безумства. У васъ съ нимъ однѣ мечты, одни планы, вы вѣчно шушукаетесь. Но ты забываешь, что онъ еще совсѣмъ ребенокъ... и тебѣ стыдно, Эмми, поддерживать въ немъ дѣтскія фантазіи. Ты, напротивъ, какъ старшая, должна бы его удерживать...
-- Какія же это дѣтскія фантазіи?-- возразила Эмми, и глаза ея сверкнули.-- По вашему только то хорошо и разумно, что человѣкъ дѣлаетъ для себя, а что онъ для другихъ дѣлаетъ -- это фантазіи? Вы эгоисты...
-- Пусть эгоисты!-- горячо перебила ее Розалія,-- Это правда! Я вовсе не героиня и никакихъ подвиговъ не желаю совершать. Я больше всего на свѣтѣ люблю папу, Женю, Сашу, васъ всѣхъ, и Богъ знаетъ что готова сдѣлать для того, чтобы вы всѣ были здоровы, веселы, довольны... И вдругъ идти сражаться съ турками, изъ-за какихъ-то сербовъ, которые насъ не знаютъ и мы ихъ не знаемъ!.. И развѣ безъ Жени тамъ не обойдется? Развѣ хочется тебѣ, чтобы его убили на войнѣ?.. Чтобы папа умеръ отъ горя, если это случится?
-- Вовсе я этого не хочу,-- вымолвила Эмми спокойно.-- Если я и желаю смерти, то только для себя. Только для себя!..-- повторила она, повысивъ голосъ, и замолчала, опустивъ голову надъ книгой.
Сестры переглянулись между собою и пожали плечами. Мнѣ стало тяжело.
-- А какъ мы было-радовались за Женю, когда онъ началъ учиться у Леонида Иваныча!-- послѣ нѣкотораго молчанія заговорила опять Розалія.-- Мы думали, что онъ приготовится въ гимназію... кончитъ курсъ, поступитъ въ университетъ. Мы бы уже изо всѣхъ силъ стали работать, чтобы дать ему возможность учиться... И вотъ эта несчастная фантазія... Знаете что?-- обратилась она ко мнѣ.-- Женя васъ очень любитъ, поговорите вы съ нимъ объ этомъ? Убѣдите его, посовѣтуйте, можетъ быть, онъ васъ послушаетъ... Ради Бога!
Я обѣщался. Вскорѣ послѣ этого разговоръ какъ-то оборвался. Сестры задумались и поблѣднѣли; Эмми казалась углубленною въ чтеніе и не поднимала головы отъ книги; я тоже молчалъ, сосредоточенно разсматривая сѣрую съ бѣлыми крапинками букашку, осторожно пробиравшуюся по краю стола. Свѣтлое настроеніе мое исчезло, и на душѣ было опять холодно и жутко.
Посидѣвъ еще съ полчаса, я собрался уходить. Сестры дружелюбно со мною простились.