-- Пожалуйста, поговорите съ Женей!-- повторяла Розалія, провожая меня до калитки.
-- Да скажите Леониду Иванычу, чтобы онъ досталъ мнѣ книгу, которую обѣщалъ!-- прибавила Алина, густо покраснѣвъ.
Я обѣщалъ и то, и другое.
Выйдя на улицу, я долго стоялъ въ недоумѣніи, не зная, куда мнѣ теперь отправиться. Домой не хотѣлось, и я пошелъ въ библіотеку въ надеждѣ застать тамъ Женю. Но въ библіотекѣ мнѣ объявили, что мальчикъ только-что ушелъ, и я побрелъ на пароходную пристань, купивъ на дорогѣ булку и колбасы, такъ какъ было уже около 4 часовъ, и я порядочно проголодался.
На пристани кипѣла жизнь. Съ верху только-что прибылъ большой пароходъ, и шумная толпа пассажировъ валила на берегъ. Надъ берегомъ стонъ стоялъ отъ перекрестнаго говора, ругани, лязганья якорныхъ цѣпей, пыхтѣнья машины и адскаго грохота тачекъ съ грузомъ, катившихся по сходнямъ. Я усѣлся на конторкѣ, въ сторонѣ отъ общей суматохи, и принялся наблюдать. Неподалеку отъ меня расположилась группа казанскихъ татаръ, ѣхавшихъ въ степь на косовицу. Всѣ они были въ засаленныхъ тюбетейкахъ на бритыхъ головахъ, съ худыми, загорѣлыми лицами, въ грязныхъ полосатыхъ халатахъ, которые безпрестанно распахивались и обнажали ихъ черныя, костлявыя груди съ торчащими наружу ключицами. Тутъ же рядомъ съ унылымъ видомъ толклись костромскіе мужички въ лаптяхъ, въ длинныхъ бѣлыхъ рубахахъ, съ топорами за поясомъ и берестяными котомками за плечами. Два ярославскихъ купчика совѣщались о томъ, что хорошо бы съѣздить въ городъ и посмотрѣть "здѣшнихъ арфистокъ". Монашенка покупала на берегу апельсины и тоненькимъ голоскомъ бранила торговца, не желавшаго сдѣлать ей уступку "для Бога"... Все это движеніе, шумъ, говоръ развлекли меня и разсѣяли. Я съ аппетитомъ съѣлъ свою булку и колбасу и совершенно позабылъ о тревогахъ и заботахъ нынѣшняго дня.
Между тѣмъ солнце зашло, Волга потемнѣла и на небѣ кое-гдѣ зажглись блѣдныя звѣзды. Пристань опустѣла и затихла, народъ разбрелся, только у конторки глухо пыхтѣлъ паровикъ отдыхавшаго парохода. Проплыло мимо нѣсколько лодокъ, наполненныхъ гимназистами, семинаристами, разряженными барышнями. Слышались мѣрные всплески веселъ, серебристый женскій смѣхъ, стройное хоровое пѣніе...
Укажи мнѣ такую обитель,
Я такого угла не видалъ...
-- Слу-ша-а-а-й!-- пронесся откуда-то сторожевой окликъ и, гулко прокатившись надъ Волгой, замеръ вдали.
Я отправился домой.