Я вышелъ и помогъ имъ втащить въ лодку два большихъ ящика, довольно тяжеловѣсныхъ. Они были хорошо закупорены и отъ нихъ попахивало типографской краской. Уложивъ ящики на дно лодки, мы всѣ усѣлись по мѣстамъ и отчалили. Леонидъ сѣлъ къ рулю; Рауль Риго взялся за весла, а мнѣ было предоставлено отдыхать. И дѣйствительно, я порядкомъ-таки усталъ; блуза на мнѣ была вся мокрая.
Рауль Риго взмахнулъ веслами, и мы понеслись. Скоро Бабинъ взвозъ остался позади; мы плыли мимо угрюмыхъ и пустынныхъ береговъ, холмистыхъ, изрытыхъ глубокими оврагами, заросшихъ лѣсомъ. Городъ былъ уже далеко и блѣдное зарево его огней потухло за крутымъ поворотомъ рѣки. Тишина кругомъ царила невозмутимая; только слышались слабые всплески веселъ, да откуда-то издалека доносились пронзительные сигнальные свистки буксирнаго парохода, повстрѣчавшагося съ бѣляной.
-- Что это такое?-- спросилъ я Леонида, указывая на ящики.
-- Это?-- отвѣчалъ Леонидъ, поглядывая на Рауля Риго.-- Этимъ мы хотимъ разбудить сонное царство... Только врядъ ли оно отъ этого проснется... врядъ ли!-- добавилъ онъ, и въ голосѣ его прозвучала грустная иронія.
Послѣднія слова, очевидно, предназначались для Рауля Риго, но онъ ничего не отвѣчалъ. Да врядъ ли онъ и слышалъ ихъ... Въ эту минуту онъ пересталъ грести, поднялъ весла и, скрестивъ рукоятки ихъ на колѣняхъ, задумался, глядя впередъ передъ собою. Его блѣдное лицо, озаренное сіяніемъ звѣздъ, приняло смѣлое, рѣшительное выраженіе; брови были нахмурены, губы крѣпко сжаты. О чемъ онъ думалъ? Вызывалъ ли онъ мысленно кого-нибудь на бой? Торжествовалъ ли заранѣе побѣду? Или, предчувствуя свою гибель, давалъ себѣ клятву не отступать ни передъ чѣмъ и пожертвовать жизнью за торжество своихъ идеаловъ?..
Но вотъ онъ встряхнулся и снова взмахнулъ веслами. Лодка вздрогнула и закачалась, серебристыя нити посыпались изъ-подъ веселъ и мы поплыли.
Обогнувъ длинную полосу песчаной мели, протянувшейся по самой серединѣ рѣки и миновавъ группу островковъ, еще затопленныхъ разливомъ, мы причалили къ одному изъ нихъ. Это былъ довольно пустынный островъ, густо поросшій камышомъ и кустарникомъ. Его почему-то называли Рыбьимъ островомъ, хотя рыбаки его рѣдко посѣщали. Мы причалили къ самому высокому его берегу и здѣсь остановились. Выйдя на берегъ, Леонидъ и Рауль Риго вынули изъ-подъ блузъ желѣзные заступы, насадили ихъ на свои палки и молча принялись рыть землю. Въ этомъ таинственномъ полумракѣ, при трепетномъ мерцаніи звѣздъ, среди густыхъ кустовъ тальника, они были похожи на какихъ-то мрачныхъ могильщиковъ, роющихъ могилу для невѣдомаго мертвеца. Вокругъ нихъ шептались камыши; внизу тихонько плескалась Волга. Когда была вырыта порядочная яма, мы осторожно спустили туда ящики и снова засыпали яму землей.
-- Готово!-- произнесъ Леонидъ, пряча заступъ подъ блуву, и посмотрѣлъ на Рауля Ряго.-- Когда же ты теперь намѣренъ отправиться?
-- Еще не знаю,-- отвѣчалъ Рауль Риго, тщательно утрамбовывая землю.-- Это зависитъ отъ "той стороны"...
-- И ты все-таки надѣешься? Вѣришь?