-- Ну, садись, садись, разсказывай, давича и не успѣлъ, какъ угорѣлый прибѣгалъ! Кто тебя подкузьмилъ-то? Рыжовъ? Знаю, знаю... песъ этакій! Ужъ нельзя было ему, злодѣю, какъ-нибудь тамъ хоть троечку поставить. Парень пріѣхалъ бо-знать откуда, и надо же такому грѣху случиться. Да и ты, батюшка, хорошъ!-- принялась она за меня.-- Вѣдь говорила тебѣ: учись, учись! Нѣтъ! Все Липки да Липки! вотъ тебѣ и Липки! Проморгалъ экзаменъ-то!
Мнѣ вдругъ вспомнилась фраза Лимонадова: "вы только другъ другу дѣломъ заниматься мѣшаете!" и я покраснѣлъ отъ досады. "А вѣдь правъ оказался, лысый чортъ!" подумалъ я. Старушка замѣтила непріятное впечатлѣніе, произведенное на меня ея словами, и поспѣшила меня утѣшить.
-- Ну, да ничего! Осенью пріѣдешь. Что же, отецъ съ матерью-то злодѣи что-ль какіе своему дитю? А ежели денегъ не дадутъ, ну, напиши. Леня пришлетъ. Да подъучись хорошенько, не лоботрясничай. Вотъ сдашь экзаменъ, тогда хоть на стѣну лѣзь, а пока-что потерпи, пѣсни-то свои бурлацкія оставь...
Долго ворчала старушка, но на этотъ разъ воркотня ея нисколько не раздражала меня, а, напротивъ, забавляла и успокойнала. Въ ней слышалось столько сердечной доброты, столько искренняго сочувствія, что на душѣ становилось какъ-то тепло и спокойно.
Пришелъ Леонидъ, посмѣялся надъ моей неудачей, и я, совершенно успокоенный, отправился укладываться. Я рѣшилъ ѣхать завтра съ двухъ-часовымъ поѣздомъ, ни съ кѣмъ не прощаясь, отчасти потому, чтобы не терять времени, а главное потому, что было совѣстно показываться на глаза своимъ знакомымъ послѣ постыднаго провала на экзаменѣ.
Одинъ Женя, узнавъ о моемъ отъѣздѣ, пришелъ меня провожать на вокзалъ. Во все время экзаменовъ я рѣдко видѣлся съ нимъ, и теперь меня очень поразила перемѣна, происшедшая въ немъ. Онъ сильно похудѣлъ и осунулся; его личико вытянулось, глаза впали, губы были крѣпко сжаты. Теперь онъ былъ поразительно похожъ на свою сестру, Эмми. По свойственной ему деликатности, онъ въ разговорѣ ни разу не упомянулъ о претерпѣнной мной неудачѣ; я, въ свою очередь, избѣгалъ говорить о его намѣреніи поступить въ волонтеры. Такимъ образомъ, разговоръ нашъ преимущественно вертѣлся около разныхъ мелочей и воспоминаній о прошломъ.
-- Жаль, что вы не пришли къ намъ проститься. Отецъ будетъ жалѣть и сестры тоже,-- сказалъ онъ, когда мы въ ожиданіи третьяго звонка прохаживались по платформѣ.
-- Что же дѣлать! Некогда. Кланяйтесь имъ отъ меня. Скажите, что еслибы даже я никогда сюда не вернулся, я все-таки ихъ не забуду...
Женя крѣпко пожать мнѣ руку, на глазахъ его блеснули слезы. Раздался третій звонокъ.
-- Въ вагоны, господа, въ вагоны!-- крикнулъ кондукторъ, торопливо проходя по платформѣ.