Дѣйствительно, въ прихожей послышался стукъ снимаемыхъ калошъ и вслѣдъ за тѣмъ въ комнату вошелъ Леонидъ. Мы съ нимъ расцѣловались и оглядѣли другъ друга.
-- Ну, братъ, ты-таки растолстѣлъ!-- воскликнулъ Леонидъ.
-- А ты похорошѣлъ!-- отвѣчалъ я.
Въ самомъ дѣлѣ въ Леонидѣ произошла большая перемѣна. Во-первыхъ, онъ подстригся и отпустилъ бородку, которая къ нему очень шла. Во-вторыхъ, онъ, очевидно, сталъ заниматься своимъ костюмомъ. Вмѣсто обычной ситцевой косоворотки на немъ была бѣлоснѣжная крахмальная сорочка, а засаленный пиджакъ смѣнился чернымъ сюртукомъ. Въ выраженіи лица тоже явилось что-то новое. "Э, голубчикъ, да ты не влюбленъ ли!" подумалъ я, всматриваясь въ Леонида.
-- Ну, что, мамаша небось все тебѣ разсказала?-- спросилъ Леонидъ, когда Христина Павловна ушла въ кухню хлопотать по хозяйству.
-- Да, почти. Гдѣ же теперь Риго?
Лицо Леонида потемнѣло.
-- Въ Архангельской... на два года,-- отвѣчалъ онъ.
-- Какъ же это все вышло?
-- Долго разсказывать, да и вспоминать тяжело. Помнишь, тогда на Волгѣ я сказалъ тебѣ про сонное царство? Пошелъ Риго будить спящую царевну, только ничего изъ этого не вышло. Крѣпко спитъ она за дубовой дверью съ семью печатями и стерегутъ ее стоглавые драконы. Ну, и попался нашъ рыцарь.