-- А старикъ Кохъ?
-- Хандритъ! Вотъ еще старый романтикъ! Ни чорта онъ въ дѣйствительной жизни не смыслитъ! Живетъ какими-то иллюзіями, платонически мечтаетъ о "зарѣ будущаго", вѣрить въ сліяніе народовъ, а чуть дѣйствительность противъ шерстки погладитъ -- сейчасъ въ уныніе ударяется. Впрочемъ славный онъ все-таки, я его очень люблю. Идеализмъ его заѣлъ, а натура богатая, чистая...
-- А Лимонадовъ-то, слышалъ?-- продолжалъ Леонидъ послѣ нѣкотораго молчанія.-- Совсѣмъ "славянистомъ" сдѣлался. Какую онъ тутъ рѣчь добровольцамъ говорилъ -- бѣда! "Онъ плачетъ, а мы всѣ рыдаемъ". И чего-чего только не насказалъ! И "всеславянская идея", и "историческая миссія Россіи", и "исконное стремленіе къ братскому сліянію", и "кровавое знамя протеста", и "гордый вызовъ вѣковому деспотизму гнилого Запада". Просто, я тебѣ скажу, осатанѣлъ совсѣмъ. Такія кровожадныя статьи въ "Ежедневкѣ" печатаетъ -- морозъ по кожѣ подираетъ. Европѣ достается на орѣхи, а Биконсфидьда просто въ пухъ и прахъ разнесъ. Былъ я у него на дняхъ по дѣлу, такъ просто ошеломилъ онъ меня. "Что, говоритъ, вы съ своими утопіями! Вотъ наша исконная задача,-- всеславянское государство... Вотъ она, великая славянская революція! Берите въ руки стяги и оружіе и идите на Балканы!" И вѣдь какъ говоритъ! "Глаза въ крови, лицо горитъ"... настоящій древній бардъ. По всѣмъ угламъ у него навалены горы тряпья,-- носки какіе-то, чулки, рубахи,-- это все для "балканскихъ братьевъ". Въ двери безпрестанно стучатъ: "можно войти?" Какія то барыни, барышни, съ пакетами, съ узлами, глаза заплаканы, вздыхаютъ, пожимаютъ другъ другу руки. А вотъ посмотри, что этотъ же самый Лимонадовъ черезъ годикъ-другой станетъ говорить. Навѣрное сербы будутъ и дураки, и подлецы, и трусы, и неблагодарныя свиньи.
-- Ну, Леонидъ,-- перебилъ я.-- Ей Богу, ты возмутителенъ. Твой скептицизмъ доходитъ до Геркулесовыхъ столбовъ.
-- А вотъ увидишь! Ужъ и теперь сербы что-то на насъ коситься начинаютъ. Опасаются наплыва русской молодежи. Это ужъ теперь, когда еще мы имъ нужны, а что будетъ потомъ? Когда придетъ время подводить итоги... Непремѣнно наступитъ разочарованіе, и вчерашніе друзья сдѣлаются врагами. Тоже самое выйдетъ, что и съ народничествомъ. Сегодня жизнь свою готовъ отдать, а завтра: "пошелъ вонъ, свинья!" Чортъ ее знаетъ, что это такое! А все оттого, что мы привыкли смотрѣть на все сквозь какую-то призму. Эхъ ты, Русь, Русь матушка! Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и безсильная,-- а все-таки люблю я тебя, право!
Въ эту минуту въ комнату вошла Христина Павловна.
-- Ну, что? Наговорились?-- сказала она, принимаясь убирать посуду.-- Опять небось про эти идеи свои толковали? А потомъ за Волгу, съ книжечками...
-- А вы сами-то?-- возразилъ Леонидъ, улыбаясь.-- Вы тоже, мамаша, помалкивайте, а то я ему все разскажу. Это вотъ что?
И Леонидъ взялъ со стола цѣлую гору шерстяныхъ чулокъ и показалъ мнѣ. Старушка покраснѣла и вырвала ихъ у него изъ рукъ.
-- Ну, такъ что-жъ изъ этого?-- съ досадой сказала она.