-- Ну, что, какъ вы нашли отца?
-- Очень измѣнился!
-- Да, да! Ужасно скучаетъ. А Женя-то!
Онъ потупился и замолчалъ.
-- Ну, а какъ ваши стихотворныя дѣла? Пишете что-нибудь?-- спросилъ я.
-- Ну, какое тамъ пишу!-- Александрина махнулъ рукой.-- Не до стиховъ теперь.
Мы разстались, и онъ снова зашлепалъ своими огромными калошами -- этотъ несчастный маленькій труженикъ... Вотъ ужъ его никто никогда не назоветъ героемъ,-- а между тѣмъ онъ одинъ, на своихъ плечахъ, содержалъ цѣлую семью, отказывая себѣ лично во всемъ и въ награду получая однѣ насмѣшки и снисходительныя улыбки. Удивительныя вещи бываютъ на свѣтѣ!
Я пробылъ въ Приволжскѣ еще двѣ недѣли. Ходилъ въ театръ, бывалъ у знакомыхъ, нерѣдко навѣщалъ Коховъ. Отъ Жени все не было писемъ, и старикъ таялъ не по днямъ, а по часамъ. Съ утра до вечера онъ неподвижно сидѣлъ на своемъ креслѣ, посматривая въ окно и поджидая почтальона. Но почтальонъ каждый разъ проходилъ мимо,-- и старикъ темнѣлъ какъ ночь. Оживлялся онъ только когда приносили газеты. Читая ихъ, онъ мысленно переносился туда, гдѣ былъ его Женя... Это доставляло ему нѣкоторую отраду. Онъ развертывалъ передъ собою карту военныхъ дѣйствій и отыскивалъ тѣ мѣста, гдѣ сражались. "Можетъ быть, онъ теперь здѣсь... или здѣсь", шептали его запекшіяся губы.
-- Ну что, какъ поживаете, Антонъ Юльевичъ?-- спрашивалъ я его.
-- Ахъ, не говорите!-- отвѣчалъ онъ, нетерпѣливо махая рукой.-- Какъ я живу? Ѣмъ, сплю, веду растительную жизнь. Въ будущемъ мнѣ предстоитъ только одна Нирвана... не ст о итъ говорить обо мнѣ. Давайте лучше о другомъ.