Черезъ минуту съ лѣстницы сбѣжалъ N. и въ изумленіи посмотрѣлъ на меня, очевидно, не узнавая. Это, впрочемъ, было не мудрено,-- я возмужалъ и обросъ бородой, да и онъ самъ порядкомъ измѣнился, изъ худенькаго юноши съ усиками превратившись въ солиднаго бородатаго дѣльца.
-- Не узнаете?-- спросилъ я, и назвалъ свою фамилію.
N. еще разъ взглянулъ на меня и сталъ припоминать.
-- А! а! да... что-то помню... Такъ что же вамъ угодно?
-- Вотъ видите ли, я желалъ бы угнать отъ васъ кое-что о старыхъ знакомыхъ.
-- Ахъ, сдѣлайте одолженіе...-- Онъ посмотрѣлъ на часы.-- Только извините... я очень занятъ... въ моемъ распоряженіи четверть часа.
Мы отошли въ сторону, и я принялся осыпать его вопросами. Безпрестанно взглядывая на часы, N. разсказалъ мнѣ, что старикъ Кохъ умеръ, что вскорѣ послѣ этого Леонидъ женился на Алинѣ и уѣхалъ на Кавказъ, что Розалія уѣхала вмѣстѣ съ ними, а Александръ Кохъ послѣ ихъ отъѣзда долго скучалъ, началъ пить и заговариваться, наконецъ бросилъ мѣсто и тоже уѣхалъ на югъ. Теперь онъ, говорятъ, выздоровѣлъ и служитъ гдѣ-то въ Одессѣ или въ Таганрогѣ, а можетъ быть и въ Маріуполѣ,-- онъ, N., хорошенько не знаетъ. Но впрочемъ получаетъ, кажется, хорошее жалованье...
-- Ну, а помните, у Коховъ была еще третья дочь... Эмми, безногая она была, больная. Она что?
-- Эмми? Позвольте... Ахъ, да! Съ ней цѣлая исторія... Она тоже умерла, но, кажется, что-то очень странно. Говорятъ, она отравилась,-- не помню хорошенько, но тутъ что-то вышло. Вмѣшалась полиція... ее вскрывали, кажется... но во всякомъ случаѣ дѣло замяли...
Онъ посмотрѣлъ на часы и сдѣлалъ движеніе уйти.