Александрина моментально просіялъ,-- бѣдняга никогда не сердился долго,-- и съ ухарствомъ заломилъ на бекрень свою широкополую шляпу. Женя тоже надѣлъ матросскую соломенную шляпу и сталъ въ ней еще болѣе похожъ на дѣвочку. Его тонкая, нѣжная шея съ прозрачными синими жилками казалась еще бѣлѣе отъ синяго воротника его матросской куртки. Я глядѣлъ на него -- и заглядѣлся...
Мы вышли на улицу. Леонидъ съ Кохомъ шли впереди; мы съ Женей -- сзади. На воздухѣ дурное настроеніе Александрины окончательно исчезло, и онъ безъ умолку болталъ и острилъ. Мы молчали. Я искоса поглядывалъ на Женю, который задумчиво вертѣлъ въ рукахъ какую-то вѣтку, и онъ мнѣ все больше и больше нравился. Наконецъ я рѣшился заговорить.
-- Вы гдѣ-нибудь учитесь?-- спросилъ я его.
-- Нѣтъ, нигдѣ,-- тихо отвѣчалъ Женя, и въ голосѣ его послышалась грусть.
-- Отчего же?
-- Средствъ нѣтъ,-- еще тише вымолвилъ Женя и, помолчавъ, продолжалъ.-- Вѣдь мы очень бѣдны, а семья у насъ большая. Папа прежде былъ музыкантъ, отлично игралъ на рояли и зарабатывалъ много денегъ, но теперь у него отчего-то ослабѣли руки, и онъ совершенно не можетъ играть. А кромѣ меня и Саши еще три сестры, и одна изъ нихъ больная. Гдѣ же тутъ учиться!-- со вздохомъ прибавилъ онъ.
-- Чѣмъ же больна ваша сестра?-- съ участіемъ спросилъ я.
-- У нея параличъ ногъ. Давно уже, еще съ дѣтства. Теперь ей 18 лѣтъ.
-- А другія сестры тоже уже взрослыя?
-- Да. Старшей, Розаліи,-- 28 лѣтъ; второй, Алинѣ,-- 24. Онѣ тоже кое-что зарабатываютъ. Розалія даетъ уроки музыки; Алина -- шьетъ. Но этого все-таки мало; приходится всѣмъ жить на Сашино жалованье.