-- Э, ничего, такъ, глупости! Теперь уже прошло. Грекъ все равно, что спичка: сейчасъ загорѣлся, сейчасъ и погасъ. Эй, Кристо, иди чай пить...
-- Не хочу я...-- унылымъ голосомъ отозвался Кристо съ наръ.
-- А что, еще злишься? Злиться не надо; отъ этого въ сердцѣ черви заводятся. Ты же и знаешь меня, какой я бываю, когда меня раздразнятъ. Помнишь, какъ въ школѣ я тебя трепалъ, когда ты укралъ мою новую чернильницу?
-- Помню, помню, чортова скотина!-- со злостью подумалъ Кристо, но вслухъ этого не сказалъ и, охая, улегся подъ тулупъ.
-- Проклятая погода... проклятый Туакъ!..-- ворчалъ онъ.-- Ничего не будетъ изъ этой поѣздки, ни рыбы, ни денегъ; сидимъ только, теряемъ время, больше ничего...
-- Поѣхало скрипучее колесо!..-- сказалъ Ламбро, смѣшливо подмигивая Ефиму.-- Что ты тамъ ворчишь, Кристо?
-- Нездоровится... простоналъ изъ подъ тулупа Кристо.
-- А про рыбу же что ты тамъ говорилъ? будто нѣтъ ни рыбы, ни денегъ, ничего? Неправда, Кристо, зачѣмъ говорить напрасно! И рыба есть, и покупатели, и все слава Богу не хуже, чѣмъ у добрыхъ людей. А если мы теперь сидимъ и ничего не дѣлаемъ, такъ это уже не отъ насъ, а отъ Бога!
Кристо пришипился и молчалъ, изрѣдка только жалостно покряхтывая, какъ настоящій больной.
-- Ты говоришь, денегъ нѣтъ...-- продолжалъ Ламбро.-- А я знаю, что ты уже рублей на 300 продалъ и получилъ, да еще на столько же продашь навѣрное. Это тебѣ мало? Тебѣ милліоновъ нужно? Э, братъ, милліоны въ морѣ не плаваютъ, какъ осетры, -- бросилъ крюкъ, и готово! А если тебѣ захотѣлось поймать милліонъ, то ищи себѣ другихъ компаньоновъ, -- мы же съ Ефимомъ пойдемъ себѣ домой, -- съ насъ и того довольно, что заработали. Давай деньги и прощай.