Ламбро глядѣлъ на его сѣдые усы, которые какъ-то смѣшно двигались, когда онъ говорилъ, и ему вдругъ почему-то вспомнилась рыженькая татарочка, крикнувшая Ефиму: "прощай, Акъ-адамъ"!
-- Гдѣ Ефимъ?-- повторилъ онъ уже явственнѣе и, приподнявшись на локтяхъ, обвелъ всѣхъ вопросительнымъ взглядомъ.
-- Ефима нѣтъ...-- сказалъ старикъ, потупившись.-- Пропалъ Ефимъ...
Ламбро весь сморщился, всхлипнулъ и заплакалъ, какъ плачутъ дѣти, не вытирая слезъ, которыя катились у него по лицу, по бородѣ, попадали въ ротъ и въ носъ.-- Бѣдный Ефимъ... Пропалъ бѣдный человѣкъ ни за что... проклятый Кристо...
А Кристо въ это время бѣгалъ по берегу, ко всѣмъ приставалъ и хныкалъ, что онъ теперь совсѣмъ разоренъ, что пропала его лодка, пропали снасти, и придется вернуться домой ни съ чѣмъ...
-- Что тамъ лодка?-- оборвалъ его, наконецъ, кто-то.-- Какая лодка? Тутъ люди пропадаютъ, человѣкъ пропалъ, а лодка твоя -- тьфу, и больше ничего!
Кристо прикусилъ языкъ и опять заметался по берегу, точно ожидая, что лодка его вотъ-вотъ какъ-нибудь сама выскочитъ къ нему изъ моря и не нужно будетъ покупать новую.
Ламбро дали еще водки, и старикъ началъ разсказывать, какъ его спасли. Оказалось, что лодку перевернуло совсѣмъ близко отъ берега, и одно весло было выброшено волнами на песокъ. По этому веслу сейчасъ же догадались, что случилось несчастіе, и старикъ, несмотря на страшный прибой и снѣжный вихрь, распорядился спустить баркасъ. Повидимому, почтенный человѣкъ былъ весь еще переполненъ пережитыми впечатлѣніями, потому что дрожалъ, какъ въ лихорадкѣ, и задыхался отъ волненія, чуть не въ двадцатый разъ разсказывая, какъ перепуганный народъ метался въ ужасѣ по берегу, не зная, что дѣлать, какъ никто не рѣшался сѣсть въ баркасъ, какъ старикъ на колѣняхъ стоялъ, упрашивая кого-нибудь изъ рыбаковъ пуститься съ нимъ въ море и какъ, наконецъ, ему удалось склонить трехъ смѣльчаковъ на опасное дѣло. А тутъ вдругъ какъ разъ снѣжный вихрь пронесся дальше, небо прояснилось, и явилась надежда спасти погибающихъ, если еще ихъ не совсѣмъ захлестнуло волнами. Съ невѣроятными усиліями они спустили баркасъ въ море и вчетверомъ отправились на поиски. Прояснилось еще больше, и старикъ первый увидалъ что-то красное, то появлявшееся, то исчезавшее среди черной, пѣнящейся бездны...
-- Это я, пап у, увидѣлъ первый!..-- робко перебилъ старика одинъ изъ рыбаковъ, стоявшихъ тутъ же.
-- А ну, пусть ты!-- сказалъ старикъ, сердито нахмурившись.-- Ну вотъ, увидѣли мы красное, и я сказалъ: "греби туда"! А это была твоя красная куртка, Ламбро... и волны швыряли тебя, какъ бревно, и весь ты уже закоченѣлъ, ни дать ни взять, точно мерзлый осетеръ... А волны проклятыя такъ и бьютъ насъ и по мордѣ, и по затылку; баркасъ прыгаетъ, какъ сумасшедшій, и ни съ мѣста, -- ну, думаемъ, бѣда!.. Однако, выгребли, и тутъ я схватилъ багоръ, зацѣпилъ тебя за куртку и втащилъ въ баркасъ...