Но прошелъ май, а о шоссе что-то не было ни слухуни духу. Приходилось жить займами и кое какою служебною работой. Немного помогалъ дядя Іорданъ и каждый разъ приносилъ изъ деревни какой-нибудь незатѣйливый гостинецъ, -- кусокъ свиного сала, кукурузы, свѣжаго овечьяго сыра, а то такъ даже и ножку молодого барашка,
Однажды онъ пришелъ на гору сильно взволнованный и, еще не отдышавшись хорошенько, сказалъ:
-- Подлецъ Кристо строитъ себѣ домъ!
Ламбро немного измѣнился въ лицѣ и, помолчавъ, вымолвилъ съ печальною усмѣшкой:
-- На мои и на Ефимовы деньги!... Ну, чтожъ, пусть строитъ. А не будетъ ему добра отъ этого дома!
-- Да, -- продолжалъ старикъ послѣ того, какъ вытеръ свою вспотѣвшую лысину громаднымъ турецкимъ платкомъ, на которомъ по красному фону были разсѣяны желтыя звѣзды и рогатый полумѣсяцъ.-- Иду я сейчасъ по пристани, смотрю, пришла фелюга съ камнемъ. Я спросилъ, кому это камень? Говорятъ Карпузи Кристо домъ строитъ. Свой старый сломалъ совсѣмъ, а на его мѣстѣ будетъ двухъэтажный, съ балконами прямо на море, вродѣ гостинницы. Камень хорошій...
-- Ну что-же, вотъ и работа мнѣ будетъ: камень таскать, -- все съ тою же усмѣшкой сказалъ Ламбро.
Старикъ посмотрѣлъ на него недовѣрчиво изъ подъ сѣдыхъ бровей.
-- Гм... развѣ пойдешь?-- проворчалъ онъ.
-- А что же... Надо пойдти... Шоссе, вѣрно, останется до будущаго года, а вѣдь работать надо, жить надо, дядя Іорданъ.