-- А какже не быть, Спиро, -- будутъ паруса!-- серьезно говорилъ отецъ.-- Будетъ бизань, будутъ кливера. Ужъ я умѣю оснастить лодку, не безпокойтесь, -- не даромъ 20 лѣтъ прожилъ съ покойнымъ Георгисомъ, своимъ крестнымъ. Онъ, меня хорошо училъ морскому дѣлу, -- ой, какъ хорошо... и сейчасъ, какъ вспомнишь, такъ и зачешется въ затылкѣ, спасибо ему за это.
-- Тата, ты и меня будешь такъ учить?
-- А какже, буду!-- улыбался Ламбро, переглядываясь съ женой.-- Тебя я посажу на румпель, и ты у меня будешь самый главный капитанъ. Какъ распустимъ всѣ паруса, какъ выбросимъ на мачтѣ греческій флагъ, да выйдемъ на взморье, -- посмотрите, какая красавица будетъ наша лодка! А Спирко будетъ сидѣть на румпелѣ и командовать: "трава ту флока! Васта шкоты"! (Подтягивай паруса, держи веревки).
Спиро скакалъ и прыгалъ вокругъ отца, хлопая отъ радости въ ладоши, а Ламбро, воспламененный собственными рѣчами, выпрямлялъ свою сгорбленную отъ тяжестей спину и, сверкая глазами, выкрикивалъ слова команды такимъ громовымъ голосомъ, что ихъ единственная курица начинала отъ страху безпокойно метаться и кудахтать въ сѣняхъ. Въ эти минуты Ламбро совершенно забывалъ, что онъ -- презрѣнный хамалъ, и ему на яву мерещилась эта бѣлая красавица -- лодка съ шумящими парусами, и онъ былъ хозяинъ этой лодки, и она послушно скользила среди лазурныхъ волнъ, подчиняясь каждому движенію его властной руки.
-- Ну, а какъ мы окрестимъ ее, тата?-- продолжалъ Спиро.
-- А тамъ уже увидимъ. Придумаемъ ей такое хорошее имя, какого здѣсь и не слыхали.
-- Назовемъ ее "Надежда"!-- предлагала Графа.-- Наша дочка -- Надежда, пусть ужъ и лодка будетъ "Надежда".
-- Ну что-жъ, можно и "Надежда", -- соглашался Ламбро, хотя въ душѣ находилъ это имя и не очень звучнымъ, и слишкомъ обыкновеннымъ.
Но однажды онъ вернулся домой веселый, принесъ серебряный рубль и, отдавая его Графѣ, разсказалъ, что рубль этотъ подарилъ ему сейчасъ на пристани незнакомый баринъ, которому Ламбро разсказалъ всю жизнь, что онъ очень сочувствовалъ его желанію пріобрѣсти себѣ лодку и на прощаніе со смѣхомъ посовѣтовалъ ему назвать будущую лодку "Мечтой".
-- А что такое -- Мечта?-- спросила Графа, которая хотя и училась когда-то въ русской школѣ, но плохо говорила по-русски и, кромѣ греческаго молитвенника, никогда не читала другихъ книгъ.