Старикъ нѣсколько разъ повторилъ это съ особеннымъ удовольствіемъ и даже со слезой; видимо его самого умиляло то, что онъ, Мавропуло, первый въ городѣ богачъ, не погнушался нести гробъ такого бѣдняка, какъ Ламбро. И долго онъ съ старческой болтливостью разсказывалъ разныя подробности похоронъ, а Кристо, сознавая, что ему это вовсе не нужно знать, въ то же время слушалъ съ какою-то жадностью и болѣзненнымъ вниманіемъ.
-- Его сильно разнесло, -- говорилъ Мавропуло.-- Просто нельзя было узнать, Но вотъ что не хорошо, Кристо:-- одинъ глазъ такъ и остался открытый. Это очень скверно! Плохая примѣта.
-- Плохая?
-- Да. Говорятъ, если у покойника глаза открыты, это значитъ, что онъ уйдетъ не одинъ, а за кѣмъ нибудь вернется.
-- Вернется...-- машинально прошепталъ Кристо и оглядѣлся кругомъ.
-- Да... Ну, Кристо, прощай, мнѣ пора.
-- Постойте... А Графа? Какъ же она?
-- А что Графа?-- равнодушно сказалъ Мавропуло (живые интересовали его, очевидно, гораздо менѣе, чѣмъ мертвецы).-- Она ушла въ деревню къ дядѣ, -- тамъ опять замужъ выйдетъ. Э, съ такими глазами безъ мужа долго не сидятъ! А Ламбро жалко... Славный былъ человѣкъ, -- вѣрный человѣкъ!..
Онъ ушелъ, на прощаньи снова потрепавъ Кристо по плечу. Но на этотъ разъ такое несомнѣнное проявленіе благосклонности со стороны стараго богача не доставило Кристо прежняго удовольствія, и онъ почти съ ненавистью посмотрѣлъ вслѣдъ старику, который величественно несъ по набережной свою грузную фигуру. "Ему жалко Ламбро"!-- проворчалъ онъ съ угрюмою усмѣшкой.-- "Старая ханжа... Когда умеръ и ничего уже больше ему не нужно, тогда жалко, а когда былъ живъ и хотѣлъ ѣсть и пить, -- я думаю, ты куска хлѣба ему не подалъ, жирный чортъ"...
-- А ты?-- насмѣшливо сказалъ кто-то у него за спиной.