Черезъ нѣсколько минутъ товарищи уже спускались со скалы, а профессоръ стоялъ на верандѣ и смотрѣлъ имъ вслѣдъ. Буреломовъ шелъ впереди и буйно жестикулировалъ, вздымая руки къ небесамъ; молодой человѣкъ слѣдовалъ за нимъ, понуривъ голову и нетерпѣливо вздергивая плечами, какъ будто его раздражало бурное краснорѣчіе товарища. На послѣднемъ поворотѣ тропинки они оба оглянулись, и, замѣтивъ профессора, Буреломовъ снялъ свой котелокъ и граціозно помахалъ имъ въ воздухѣ, приложивъ руку къ сердцу. Профессоръ отвѣтилъ имъ поклономъ, и они скрылись за выступомъ скалы. Больше онъ ихъ не видалъ. Постоявъ еще съ минуту, онъ вернулся въ домъ и прошелся по тихимъ, опустѣвшимъ комнатамъ. Тамъ все было какъ будто по-прежнему и въ то же время все странно измѣнилось, какъ измѣняется человѣкъ, котораго внезапно покинула жизнь. Профессору стало жутко въ этой тишинѣ, и онъ громко хлопнулъ въ ладоши. Желтый котъ, грѣвшійся на солнцѣ, привсталъ, выгнулъ спину и, щуря зеленые глаза, ласково замурлыкалъ; потомъ выползла откуда-то слѣпая собака, съ безпокойствомъ, обнюхала слѣды исчезнувшихъ людей и, испуганная тишиной, тихо завыла. Профессоръ подозвалъ ее къ себѣ.
-- Что, скучно, бѣдняга? -- сказалъ онъ, лаская ее.-- Ничего... одни ушли, но скоро придутъ другіе... а если не придутъ, мы сами съ тобой пойдемъ къ нимъ...
Внизу глухо шумѣло море.
"Русское Богатство", No 9, 1902