-- Будетъ болтать! -- прохрипѣла она.-- Мы, ваше сіятельство, сыны вселенной, т. е., по просту говоря, бродяги, если вамъ угодно знать. Но, спрашивается, зачѣмъ? Мы, кажется, никому здѣсь не мѣшаемъ; мы ночуемъ въ гостяхъ у Господа Бога, а Господь Богъ пока еще никакой платы за ночлегъ не беретъ...
Профессоръ подошелъ ближе и, опираясь обѣими руками на палку, старался вглядѣться въ лица людей. Собака заискивающе юлила около него, какъ бы прося прощенья за то, что оказала вниманіе какимъ-то подозрительнымъ бродягамъ.
-- Но зачѣмъ же вы здѣсь...-- началъ онъ и запнулся, понявъ вдругъ всею нелѣпость своего вопроса.
"Сыны вселенной" переглянулись и захохотали -- одинъ звонко и весело, другой -- хрипло и угрюмо.
-- Зачѣмъ... зачѣмъ?.. А вы зачѣмъ? -- грубо оборвалъ онъ профессора. Проходите-ка лучше мимо, ваше сіятельство... съ вашей палкой и съ вашей собакой... которая, однако, гораздо добрѣе васъ. Она мнѣ хоть мою неумытую образину привела въ порядокъ, а вы...
-- Постой...-- остановилъ его товарищъ, но профессоръ не далъ ему договорить.
-- Пойдемте со мной,-- сказалъ онъ и подозвалъ къ себѣ собаку.
-- Т. е. это куда же? -- подозрительно спросилъ обладатель хриплаго голоса.
-- Ко мнѣ. Я живу здѣсь недалеко. У меня вы можете переночевать.
-- Такъ-съ... очень пріятно! А насчетъ пищи, напримѣръ... т. е. буаръ и манже... это у васъ полагается?