-- Экъ стихи-то, такъ и лѣзутъ изъ васъ!-- засмѣялись кругомъ.-- И откуда вы ихъ берете?
-- Привычка-съ, батеньки мои, старая привычка отставного преподавателя словесности. Но о стихахъ послѣ, а вотъ ужъ если пошло на печальныя исторіи объ этихъ великодушныхъ жертвахъ судьбы, то позвольте мнѣ тоже разсказать одну исторійку и присоединить къ имени Лизы Ступиной еще одно безвѣстное имя. По странной случайности, это тоже женщина, или, лучше сказать, дѣвочка... но она составляетъ частицу той же общественной волны, только волна эта идетъ съ другой стороны, и героиня моя... впрочемъ, вотъ послушайте сами, а я постараюсь не утомлять очень вашего вниманія.
-- Слушаемъ, слушаемъ, говорите!-- послышались голоса.
Инспекторъ закурилъ папиросу и началъ:
-- Это было, когда я еще служилъ въ С--й губерніи. Разъ пріѣзжаю въ село Крутой-Яръ на экзамены, тамъ у меня учительница была, Ольга Ивановна, хорошая барыня и тоже въ своемъ родѣ типъ... Но не о ней рѣчь; скажу только, что учительница она была прекрасная и числилась на хорошемъ счету. Ужъ одно то можетъ ее характеризовать, что Крутой-Яръ былъ почти сплошь населенъ раскольниками, и несмотря на это, Ольга Ивановна съумѣла такъ расположить крутоярцевъ въ свою пользу, что многіе посылали дѣтей своихъ учиться въ земскую школу. Впрочемъ, посылали только мальчиковъ; дѣвочекъ -- ни-ни, и не разъ Ольга Ивановна горько на это жаловалась. И вдругъ пріѣзжаю къ ней на экзамены, гляжу, съ выпускными сидитъ дѣвчонка... Можете себѣ представить мое изумленіе, я сначала даже глазамъ своимъ не повѣрилъ. Но нѣтъ, слышу, Ольга Ивановна вызываетъ: "Дарья Тинякова!" и къ доскѣ выходитъ эдакая пигалица, въ лаптишкахъ, въ красненькомъ платочкѣ, носикъ пуговкой, глазами моргаетъ и отъ волненія фыркаетъ... Задаю задачу -- ничего, ободрилась, мѣлкомъ стукаетъ,-- рѣшила хоть куда. Задаю другую -- та же исторія. Заставилъ читать -- высморкалась эдакъ обстоятельно въ подолъ сарафанчика, взяла книжку -- прекрасно читаетъ! Спрашиваю Ольгу Ивановну, откуда у васъ эдакое чудо? Это, говоритъ, цѣлая исторія. И разсказываетъ мнѣ, что Дарья Тинякова изъ раскольничьей семьи, что она сначала потихоньку отъ своихъ бѣгала къ ней учиться, но потомъ, конечно, все это открылось, и бѣдную дѣвочку стали сильно притѣснять. Ее и били, и привязывали, и запирали, но Дарья какъ-то ухитрялась и снова пробиралась къ Ольгѣ Ивановнѣ. Всѣми правдами и неправдами ей удалось таки наконецъ подготовиться къ экзамену, и вотъ,-- закончила Ольга Ивановна свой разсказъ,-- какъ видите, она добилась цѣли. Эта исторія заставила меня сильно призадуматься. Какъ хотите, Дарьи Тиняковы вѣдь не каждый день встрѣчаются. Въ городѣ, гдѣ и школы, и гимназіи, и всякая такая штука, и то дѣвочекъ приходится чуть не насильно тянуть къ грамотѣ, а тутъ простая деревенская дѣвчонка сама бѣжитъ въ школу, выноситъ за это побои, брань, воюетъ съ семьей -- и все-таки получаетъ свидѣтельство объ окончаніи училища, это ужъ явленіе незаурядное, и такъ оставить его нельзя. Надо помочь Дарьѣ Тиняковой... но какъ?
-- Сколько ей лѣтъ?-- спросилъ я Ольгу Ивановну.
-- Пятнадцать. Это она ростомъ такая маленькая,-- не растетъ, должно быть, отъ плохого питанія, а лѣтъ ей ужъ много. Черезъ годъ замужъ.
-- Ну, зачѣмъ замужъ! Мы ей другое дѣло найдемъ!-- сказалъ я.
Добрая душа такъ и засіяла.
-- Ахъ, если бы!.. Ахъ, какъ я рада!.. Я ужъ думала ее на свой счетъ какъ-нибудь устроить.