Но Кузьма, по обычаю своему, отвѣчалъ не сразу и пристально глядѣлъ на сосѣда. По его глазамъ было видно, что онъ имѣетъ сообщить нѣчто важное, но не рѣшается.
-- Въ станицу ходилъ, къ казакамъ,-- выговорилъ онъ, наконецъ, медленно, не сводя съ Карпа пристальнаго, какъ бы испытующаго, взора.
-- Въ Купаву надо быть?
-- Туда.
-- Экъ, даль какую!-- Карпъ зѣвнулъ и почесался.-- А то ужь думалъ-думалъ... Ну, какъ, думаю, онъ послѣ энтого возьметъ, да...
Лицо Кузьмы нервно передернулось и въ глазахъ скверкнулъ огонекъ.
-- Не поминай ты мнѣ про это!-- выговорилъ онъ глухо.
-- О?... Ну, ладно!-- добродушно согласился Карпъ.-- А у меня, братъ, корова отелилась, да бычкомъ, чтобъ ее...
Но Кузьму новость эта, повидимому, нисколько не заинтересовала. Онъ стоялъ въ раздумьи и вдругъ, словно рѣшившись, весь перегнулся въ Карпу черезъ плетень.
-- Вотъ гдѣ живутъ-то, Карпуха!-- заговорилъ онъ съ жаромъ и блѣдное лицо его разомъ оживилось.-- Ну, живутъ! Наглядѣлся я...