Онъ хоть и ослѣпленъ былъ спервоначалу яркою картиной станичнаго житья, но чувствовалъ, что возразить непремѣнно надо. Кузьма обидѣлся.
-- Ахъ, ты, дура!-- сурово заговорилъ онъ.-- Съ нимъ дѣломъ говорятъ, а онъ вонъ что... Скоромное! Да нешто въ этомъ сила?... Сила -- въ согласіи, да въ душевности. Тамъ, братъ, другъ за дружку стоятъ, тамъ зря никого не обидятъ. Тамъ человѣкъ кроткій, сердцемъ покойный, потому и зла отъ него нѣту... Ну, что-жь! Ну, скоромное... А вы вотъ и поститесь круглый годъ, да что-жь, праведные, что ли? Да вы и Господа-то забыли,-- есть ли онъ, нѣтъ ли... У васъ воровство, распутство, мошенство... За что вы, къ примѣру, меня обидѣли? Измыть хотѣли!... Чѣмъ я вамъ досадилъ? Съ измалѣтства я отъ васъ не слыхалъ слова добраго, не токмо-что ласки... Одна брань, да побои... Мнѣ жисть съ вами въ тягость была, потому вы словно звѣри лютые. Нѣту моей вины передъ вами...
При послѣднихъ словахъ голосъ Кузьмы оборвался. Онъ былъ страшно взволнованъ. Все, все, что накопилось въ душѣ его за долгіе годы, вся горечь обиды, отчужденности, тоски одиночества, вся боль сердца, одиноко страдавшаго много лѣтъ, теперь вылились въ этихъ безсвязныхъ рѣчахъ, въ этихъ страстныхъ упрекахъ обидѣвшей его деревни...
Карпъ слушалъ молча, задумавшись, и смущенно ковырялъ пальцемъ плетень.
-- Одно слово -- уйтить отъ васъ надоть безпремѣнно!-- послѣ нѣкотораго молчанія воскликнулъ Кузьма и даже самъ испугался нечаянно вырвавшихся у него словъ, которыми онъ такъ коротко а ясно формулировалъ всѣ свои тайныя помышленія и стремленія.
На Карпа эти роковыя слова произвели ошеломляющее впечатлѣвіе. Онъ поднялъ голову и широко-открытыми глазами, полными недоумѣнія и даже какъ бы нѣкоего ужаса, смотрѣлъ на сосѣда. Кузьма въ свою очередь поглядѣлъ на него и, казалось, не могъ вымолвить слова.
Первый все-таки заговорилъ Карпъ.
-- Что ты, полоумный!-- зашепталъ онъ, оглядываясь по сторонамъ.-- Эко словечко вымолвилъ: "уйти"... Да нешто это возможно? Уйти... Экой грѣхъ-то, Господи! Окстись, парень!
Но Кузьма уже не слушалъ увѣщаній своего собесѣдника и, угрюмый, полѣзъ на свой дворъ. Онъ точно сожалѣлъ о томъ, что высказался.
Карпъ изумленно глядѣлъ ему вслѣдъ, не переставая покачивать головой и вслухъ повторяя одно и то же роковое слово: "уйти".