-----
Весна подходила вплотную. Проводили Алексѣя Божьяго человѣка -- съ горъ ручьи, отпраздновали Благовѣщенье, а такъ быстро промелькнула и Святая недѣля съ ея колокольнымъ звономъ, красными яйцами, праздничными гимнами... Снѣгъ по яругамъ и балкамъ стаялъ, поля почернѣли, а кое-гдѣ ужъ и зелена запушились.
Карпъ все это время какъ въ огнѣ горѣлъ, приготовляясь въ будущимъ работамъ, и совершенно забылъ среди хлопотъ о своемъ послѣднемъ разговорѣ съ Кузьмой. Къ тому же и самъ Кузьма какъ-то ему на глаза не попадался, даже, повидимому, съ умысломъ избѣгалъ съ нимъ встрѣчаться послѣ того, какъ въ жару разговора открылъ предъ нимъ свою завѣтную тайну. Однако они еще разъ встрѣтились.
Былъ вечеръ. Село тонуло въ розовыхъ сумеркахъ весенней ясной ночи. Въ воздухѣ стоялъ рѣзкій, раздражающій, запахъ молодой полыни. Карпъ возвращался съ поля и спѣшилъ, безпрестанно понукая лошадь. Но, проѣзжая мимо Кузьмы, онъ увидѣлъ настежь отворенныя ворота и остановился. На дворѣ стояла телѣга, а Кузьма возился вокругъ нея, подмазывая колеса.
-- Богъ помочь, Кузяха!-- окликнулъ его Карпъ.
-- Спасибо,-- отозвался Кузьма, не поднимая глазъ отъ лагунки съ дегтемъ.
-- Что это ты, парень?-- спросилъ Карпъ, кивая головой на телѣгу.
-- Да вотъ навозъ свозить надоть,-- сухо отвѣтилъ Кузьма.
Карпъ еще съ минуту поглядѣлъ на усердствовавшаго около телѣги Кузьму и тряхнулъ возжами. Лошадь тронулась.
-- Эй, Карпуха, стойка малость!-- неожиданно остановилъ его Кузьма и подошелъ ближе.-- Распрягай лошадь, да выдь ко мнѣ. Погуторимъ на послѣдахъ,-- добавилъ онъ тихо.