Крики увеличивались. Слышался лошадиный топотъ, брань... Очевидно, происходила какая-то борьба. Все ближе и ближе.
-- Объѣздчики, объѣздчики!-- пронеслось по тихому полю.
Дѣйствительно нѣсколько темныхъ конныхъ фигуръ вырѣзалось среди ночного мрака. Во весь опоръ, подхлестывая нагайками взмыленныхъ лошадей, неслись они по дорогѣ прямо на огоньки, тамъ и сямъ мигавшіе среди поля. Заслышавъ этотъ зловѣщій топотъ, встревоженные и нѣсколько перетрусившіе мужики бросали ложки и, взявшись за вилы, сгрудились у своихъ возовъ.
Объѣздчики приближались. У края межи произошло первое столкновеніе.
По дорогѣ, на встрѣчу имъ, медленно, скрипя и колыхаясь, подвигался съ снопами возъ. На вершинѣ его лежалъ мужикъ и преспокойно тянулъ пѣсню. Это былъ неунывавшій Ягорка.
-- Эй, ты!-- окликнули его объѣздчики, пріостанавливаясь.-- Чего везешь?
-- Чего... Хлѣбъ!-- отвѣчалъ Ягорка и опять затянулъ пѣсню.
-- Хлѣбъ!... А гдѣ онъ, твой хлѣбъ-то?
-- Противъ неба на землѣ,-- такъ же невозмутимо отозвался Ягорка и крикнулъ на лошадь.
Но объѣздчики уже окружили возъ и не давали ему хода. Одинъ изъ нихъ, возмущенный такимъ нахальствомъ, даже схватилъ лошадь подъ уздцы. Возъ остановился.