Колокольчикъ звучалъ все ближе и ближе. Тяжелый старомодный тарантасъ неуклюже громыхалъ по убитой дорогѣ; за тарантасомъ едва поспѣвала разсохшаяся телѣжка, въ которой подпрыгивали какія-то странныя личности. Вѣроятно, это былъ письмоводитель или урядникъ.
Ухорскій ямщикъ осадилъ лошадей у самой межи. Тарантасъ врѣзался въ жнитво, споткнулся о кучку и сталъ. Изъ тарантаса выглянула усатая голова въ форменной полицейской фуражкѣ, а вслѣдъ затѣмъ изъ глубины вылѣзло и туловище. Освободившись, становой закричалъ что-то мужикамъ и замахалъ руками. Мужики нехотя, одинъ по одному, стали подходить къ тарантасу.
-- А, братцы!-- заговорилъ становой не громко.-- Что это, вы бунтовать вздумали... а?
Толпа безмолвствовала. Мужики все подходили и подходили. Подъѣхала наконецъ и отставшая-было таратайка, а за ними откуда-то появились и извѣстные уже мужикамъ крутцовскіе бѣгунцы.
-- Такъ бунтовать, дурачье вы эдакіе?-- продолжалъ становой почти ласково.
Мужики ободрились.
-- Зачѣмъ бунтовать, ваше блародіе!-- послышались робкіе голоса.-- Мы нешто безъ головъ... Да нешто мы...
-- А это не бунтъ по-вашему?-- возвысилъ уже голосъ становой.-- Землю взять, деньги не платить, буйствовать на чужой землѣ... а, мерзавцы вы эдакіе?
Глаза его начали наливаться кровью. Толпа всколыхнулась и въ ней пронесся какой-то невнятный гулъ.
-- Да нешто мы отказываемся платить, ваше блародіе?... А только наши достатки не такіе... Вотъ уберемся,-- внесемъ полностью... А вѣдь ежели теперича платить,-- пока соберешь деньги, пока что -- и хлѣбушко весь сопрѣетъ...