Обстоятельство это меня крайне огорчило, тем более, что сколько я ни соображал и сколько ни рассуждал с наличными в Севастополе инженерами, то нет другого исхода из этого важного затруднения, как или сделать из трех шлюзов два, или перенести ворота 1-го, 2-го и 3-го. И то и другое потребует и время и денег, к тому еще поспешности; ибо без доков нельзя и думать строить винтовые 100-пушечные корабли размеров, в Европе принятых, так как установление на них винта и машины не может быть сделано иначе, как в Севастополе, -- по невозможности проводить корабли с большим углублением ахтерштевня Днепровским лиманом, по его мелководию.

Аккуратное соображение о самых скорых и дешевых средствах, и вместе с тем таких, которые бы отстранили и на будущее время подобные затруднения, от меня будет представлено, когда получу все потребное для сего исчисления инженеров. Теперь же обязываюсь доложить вашей светлости, что введение в доки 2-х кораблей и фрегата большого размера для капитальных безотлагательных исправлений, при всегдашней потребности флота в других, менее важных, но не менее необходимых исправлениях судов, -- без соразмерного адмиралтейства и запаса необходимых лесных материалов, заставляет меня вновь просить ходатайства вашей светлости об ускорении решения насчет постройки Лазарева адмиралтейства и нашего лесного спора {Министерство государственных имуществ затруднялось дозволить вырубку в казенных рощах одного миллиона кубических фут дубу для Черноморского флота. -- А. Ж.}... без хорошо устроенного пильного завода, кузницы, способной отковывать большие вещи, механического, а с введением винта и пароходного, заведения не предстоит никакой человеческой возможности успешно капитально исправлять суда в доках и приспособлять новый двигатель и тем удержать Черноморский флот на той ноге, на которой угодно его величеству. Пожертвования последнего времени Англии и Франции на распространение и усовершенствование адмиралтейств и заведения этого рода, воздвигнутые не только у турок, но у неаполитанцев, флот которых не составляет и пятой доли нашего Черноморского, дают мне смелость предстать о нуждах Севастопольского порта с таким настоянием.

Открывшиеся в 1853 году военные действия против Турции помешали спокойному окончанию дела. Корнилов должен был озаботиться тем, чтобы, как он выражался, "скорее наши скудные пароходные силы привести в самое действительное положение" ("Материалы", стр. 79). Ему надобно было хлопотать даже об улучшении некоторых частей вооружения на кораблях; так, например, в октябре 1853 года он писал: "Осматривая тревогу на некоторых судах, я нашел, что заготовление бомбовых трубок и пальба бомбами не соответствуют настоящему состоянию этого дела во французском и английском флоте..." При таких заботах было не до винтовых кораблей. И то наши моряки сделали слишком много в это критическое время: вспомним, что в ноябре 1853 года произошла знаменитая Синопская битва.

Недостаток винтовых кораблей много, однако же, повредил в дальнейшем ходе войны. Вот как передает г. Жандр впечатление, произведенное на моряков, и особенно на Нахимова, приближением союзного флота 14 июля 1855 года ("Материалы", стр. 170):

Неприятельский флот приближался; он шел без флагов и парусов, на буксирах винтовых кораблей и пароходов, в направлении к мысу Лукуллу. В 9-м часу можно было рассмотреть, что сила союзного флота -- 4 трехдечных и 10 двухдечных кораблей, винтовой фрегат и 6 больших пароходов -- равнялась с нашею; но 4 винтовые корабля его водили на буксирах парусные, в то время когда мертвый штиль отнимал у нас всякую надежду на возможность битвы. Три парохода, подходившие к Севастополю, делали промер у мыса Лукулла и на Евпаторийском рейде, а остальные неприятельские суда все утро держались на высоте мыса Лукулла, причем винтовые корабли учились водить на буксирах по два и по три парусных, изменяя курсы и поворачивая вдруг на 16 румбов.

После полдня союзный флот продолжал те же эволюции, подвигаясь к югу, но не поднимая флагов. Весь Севастополь следил за движениями неприятеля, и легко понять, что было на душе у моряков. Нахимов приехал со своего далекого корабля на библиотеку (где был устроен тогда наблюдательный пост), долго смотрел на маневры врагов и наконец отвернулся, проговорив: "Проклятые самовары! Недаром я не любил их".

Но не в одном отсутствии винтовых пароходов состояло наше горе. В книге г. Жандра передаются некоторые обстоятельства, свидетельствующие, что, несмотря на блестящую победу при Синопе, флот наш в 1854 году был далеко не в блестящем положении. Вот несколько фактов.

От 15 февраля 1853 года написано следующее отношение Корнилова к Нахимову по поводу дежурной шлюпки в Карантинной бухте ("Материалы", стр. 375):

Вчерашнего числа, желая опросить подходивший французский пароход на дежурной шлюпке, бывшей в то время в Карантинной бухте, -- я нашел ее без парусов, без оружия, без флага, с оборванными гребцами и остался очень доволен, что пароход этот не хотел дожидаться опроса, ибо таковая шлюпка, с военными офицерами и матросами, могла бы иметь самое невыгодное влияние на, может быть, будущих неприятелей наших. Шлюпка эта была полубаркас с корабля "Святослав". В предупреждение таких постыдных случаев на будущее время я считаю необходимым для опроса судов, подходящих к Севастополю, назначать ежедневно с эскадры по два опрятных легких катера... и пр.

В начале марта был смотр гребным судам, шедшим со стрелками от кораблей к Екатерининской пристани, и Корнилов был поражен неудачным управлением некоторых из них; потом он смотрел гребные суда отряда контр-адмирала Вульфа и остался еще более недоволен. Негодование его выразилось в следующем отношении к командиру порта от 8 марта ("Материалы", стр. 132-133):