Свидетельство же Цицерона не может быть заподозрено по своей чрезвычайной ясности и определенности. Он упоминает о смерти Плавта, случившейся через двадцать лет после Невиевой. Невий же, по его свидетельству, умер при консулах Цетеге и Тудитане, в квесторство Катона, что было за 140 лет до консульства самого Цицерона. {"Brut.", 15: "At hic Cethegus consul cum P. Tuditano fuit bello Punico secundo, quaestorque his consulibus M. Cato, modo plane annis 140 ante me consulem... His consulibus, ut in veteribus commentariis scriptum est, Naevius mortuus... Plautus... viginti annos post illos... mortuus est" ("Брут", 15: "Этот Цетег был консулом совместно с П. Тудитаном во время Второй Пунической войны, и квестором при этих консулах был М. Катон ровно за 140 лет до моего консульства... При этих консулах умер Невий, как указано в старинпых записях... Плавт... умер двадцать лет спустя" -- лат. -- Ред.). } Цицерон же был консулом избран в 63 году до р. Хр. Таким образом, свидетельство Цицерона о времени смерти Плавта не оставляет более ни малейшего сомнения.
Кроме этого, есть у Цицерона еще несколько мест, в которых он упоминает о Цлавте вместе с Невием, представляя их не только современниками, но даже как бы ровесниками. Одно из важнейших свидетельств находится в "Тускуланских вопросах", где он говорит, что Плавт и Невий были моложе Ливия Андроника. {Tuscul., I, 1, 3. "Livius Andronicus, qui fuit maior natu quam Plautus et Naevius, annis fere DX (proprie 514) post Romam conditam fabulam dedit, C. Claudio,Caeci filio, M. Tuditano consulibus, armo ante natum Ennium" ("Тускуланские беседы", I, 1, 3: "Ливии Андроник, который был старше Плавта и Невия, поставил пьесу примерно в 510 г. (поправка Добролюбова: точнее -- в 514) от основания Рима. В консульство К. Клавдия, сына Клавдия Слепого, и М. Тудитана, за год до рождения Энния" -- лат. -- Ред.). Так читает это место Ореллий в своем превосходном издании Цицерона.16* Но в других изданиях слова: "qui fuit major natu, quam Plautus et Naevius" стоят на конце, так что их можно относить скорее к Эннию, нежели к Ливию. Ритшель находит невозможным, чтобы Цицерон, желая сказать о Ливии, допустил такую обоюдность смысла, и предлагает чтение вместо qui fuit -- fuitque. Во всяком случае, смысл остается тот же: к Эннию здесь qui нельзя отнести, потому что, по всем достоверным соображениям, Невий был гораздо старше Энния, родившегося в 515 году от основания Рима, 239 до р. Хр., как видно из другого свидетельства Цицерона (Cato, XIV, 50), в котором говорится, что первое представление комедии Ливия было за 6 лет до рождения Катона, а он родился <в> 520 году <от> основания города, 234 до р. Хр. Следовательно, представление было за 240 лет, Энний же родился в следующем году, по словам Цицерона.}
Другое свидетельство в "Бруте", тоже по поводу Ливия Андроника. Цицерон говорит, что при К. Клавдии и М. Тудитане, в 514 году Рима (240 до р. Хр.) в первый раз представлена комедия Ливия в Риме. Поэтому, -- продолжает он, -- несправедливо написал Акций, что Ливии взят в Таренте Кв. Максимом консулом уже тридцать лет после этого (т. е. в 545 году), а написал первую комедию спустя еще одиннадцать лет (т. е. в 557).10* Если так, то Ливии будет ровесник Энния (потому что Эннию в это время было сорок лет, -- а начало литературной деятельности Ливия полагается, конечно, не позже, как в сорокалетнем возрасте). Но в таком случае выходит странное отношение: Ливии, первый представивший комедию в Риме, представится моложе гораздо, чем Плавт и Невий, -- которые уже много комедий издали ранее этого времени (т. е. 557 год). {Cic. Brut., XVIII, 72, 73.} Для нас в этом свидетельстве важно то, что Плавт и Невий стоят рядом, как люди одного времени. Тоже самое встречается и еще в нескольких местах. {Так, например, <в> "De oratore", l. III говорит он, от лица Л. Красса: "Equidem cum audio Laeliam, eam sic audio, ut Plautum mihi aut Naevium videar audire" ("Об ораторе", кн. III: "Право же, когда я слушаю Лелию, я ее так слушаю, что мне кажется, будто я слушаю Плавта или Невия" -- лат. -- Ред.). В другом месте ("Cato". XIV, 50): "Quam gaudebat Bello suo Punico Naevius quam "Truculente") Plautus quam "Pseudolo"!.." ("Катон", XIV, 50: "Как радовался Невий своей поэме "Пуническая война", как радовался Плавт своему "Грубияну" или "Псевдолу"!" -- лат.-- Ред.). Подобное место из Цицерона приводит Августин: "Ile civitate Dei", 1. II, с. 9 ("О граде божием", кн. II, гл. 9 -- лат. -- Ред.). } Но именно это частое цоставление Плавта вместе с Невием привело в сомнение Ритшеля, потому что таким образом время жизни Плавта заходило бы слишком далеко в, древность. По свидетельству Авла Геллия, пользующегося словами Варрона, -- Невий служил в войске во время Первой Пунической войны. {Вот слова Геллия (Noct. At., XVII, 21, sub fin.): "Quem (Naevium) M. Varro in libro de poetis primo stipendia fecisse ait, bello Punico primo, idque ipsum Naevium dicere in eo carminé, quod de eodem bello scripsit". Это Carmen есть поэма Невия -- "Bellum Punicum" ("Аттические ночи", XVII, 21, в конце: "Марк Варрои говорит в первой книге о поэтах, что Невий служил в войске во время Первой Пунической войны и что об этом рассказывает сам Невий в той поэме, которую он написал об этой войне". Эта поэма есть поэма Невия "Пуническая война" -- лат. -- Ред.). }
Она продолжалась от 491--513 (263--241 до р. Хр.), следовательно, даже если Невий служил только в последние годы войны, и тогда год его рождения будет не позже 490 (264), а по всей вероятности еще раньше. Если Плавта считать ровесником ему, то время его рождения нужно будет отнести к концу V века Рима. На это нет положительных свидетельств, но несомненно, что мнение, относящее рождение Плавта к 527 году, несправедливо. Оно повторялось несколькими издателями Плавта, на основании ложно перетолкованного места из Геллия, но свидетельством Геллия же это место и опровергается. Он говорит, что Невий процветал на римской сцене около 519 года. Лет через пятнадцать после того началась Вторая Пуническая война (535--221),17* а вскоре затем процветали -- Катон -- оратор в государстве, и Плавт -- комик на сцене. {Noct. At., XVII, 21. "Ас deinde annis fere post quindecim bellum adversus Poenos sumptum est: atque non nimium longe M. Cato orator in civitate et Plautus poeta in scena floruerunt".} Спрашивается, мог ли бы Плавт вскоре после 535 года процветать на сцене, если бы он родился в 527? Разве он начал писать комедии лет десяти от роду?.. Цицерон называет Плавта в числе людей, сохранивших всю свежесть ума в старости. {Cic. "De senectute", с XIV (Цицерон. О старости, гл. XIV -- лат. -- Ред.). } Ритшель справедливо замечает, что название Senis {Старец (лат.). -- Ред. } дается у Цицерона не иначе, как людям, достигшим уже лет шестидесяти, а между тем, по словам Цицерона же, Плавт, уже будучи стариком, написал комедию Pseudolus, игранную в 562 году (192 до р. Xp.). {См. Ритшеля "Parerga", t. 1, p. 62. Для подтверждения своего мнения он ссылается также на Varronem apud Censorinum "De die natali", с. XIV (Варрона в трактате Цензорина "О дне рождения", гл. XIV -- лат. -- Ред.). }
Из всего этого выводится, что Плавт родился не позже, как в самом начале VI века Рима, т. е. около половины III века до р. Хр.
Состояние, в котором родился Плавт, было, по всей вероятности, самое бедное, и едва ли не рабское. На низкое его происхождение из Умбрии указывает, между прочим, и самое прозвание Plautus. Вот как это слово объясняется в лексиконе Феста (в "Извлечении" Павла Диакона): "Ploti appellantur, qui sunt planis pedibus. Unde et poeta, Accius (Maccius), quia Umber Sarsinas erat, a pedum planitie initio Plotus, postea Plautus est dictus. Soleas quoque dimidiatas, quibus utebantur in venando, quo planius pedem ponerent, semiplotia appellarunt". {("Люди с плоской стопой называются ploti, отсюда и поэт Акций (Макций), бывший умбрийцем из города Сарсины, в силу своего плоскостопия был назван сперва Plotus, a потом Plautus. Также и половинные сандалии, которыми пользовались на охоте для того, чтобы ровнее ступать, называли semiplotia" -- лат. -- Ред.). Pauli diaconi excerpta. Müller, p. 239 ("Извлечения" Павла Диакона, изд. Мюллера, стр. 239 -- лат. -- Ред.). См. Ритшеля "Raierga", p. 34.} Таким образом, видно, что Плавт не имел за собой никакого родового отличия и получил прозвание, общее для жителей своей родины: "quia Umber Sarsinas erat". У Лессинга приводится еще замечание Минуция Феликса (III в. по р. Хр.), найденное Пареем, -- что выражение homo Plautinae prosapiae {Человек Плавтова рода (лат.). -- Ред. } означало человека самого (низкого) происхождения: "Я не знаю, достаточно ли убедительно это свидетельство", -- говорит Лессинг. {Lessings Sämmtliche Schtiften (Собрание сочинений Лессинга -- нем. -- Ред.). 3-й том Лахманова издания, стр. 2 <и> след.} "Впрочем, -- прибавляет он тут же, -- если судить о роде и воспитании Плавта по искусству и тонкому остроумию, какое видно в его произведениях, то надобно будет отказаться от мысли о его низком происхождении... По крайней мере не без основания можно думать, что он был воспитан между людьми образованными и благородными. Может быть, рано поселившись в Риме, он имел там некоторое время такое же счастие, как и Теренций, обращаясь с знатными людьми... Все это, однако, не более как догадки, не имеющие никакого твердого основания. Судьба могла произвести великий ум -- в каком угодно звании, и подобные личности всегда будут являться на удивление мира. Если в первые года своей жизни Плавт был рабом, то слава его только еще более от этого увеличивается. Удивляются Эпиктету, но мне кажется, что гораздо труднее в рабском состоянии сделаться поэтом,, нежели философом. Несчастие часто дает толчок философствованию; но полезно ли оно для поэзии, в этом можно сомневаться -- тем более, чем многочисленнее примеры поэтов, которых нищета и унижение привели в бессилие и отчаяние". Нельзя не согласиться с этими рассуждениями знаменитого критика, но едва ли можно оправдать его предположения о воспитании Плавта между людьми просвещенными и особенно знатными (mit dem grössten Leuten seiner Zeit). Сами комедии Плавта показывают, что он был очень далек от общества хорошего тона. Вообще -- Лессинг в дальнейшем изложении жизни Плавта довольно произвольно толкует слова Геллия, оставившего нам самое полное свидетельство о жизни римского комика. В третьей книге "Ночей" он посвящает Плавту целую (третью) главу, в которой говорит, между прочим: "Варрон и многие другие передают, что "Saturio", "Addictus" и еще третья комедия, которой имени я теперь не припомню, написаны Плавтом на мельнице, когда он, потерявши в торговле все деньги, какие нажил своими трудами при театральных представлениях (in operis artificum scenicorum), -- возвратился в Рим бедняком и, чтобы доставать себе пропитание, нанялся к хлебопеку вертеть жернова на ручной мельнице, которые называются trusatiles". {Вот латинский подлинник этого важного места, переведенного мною не совсем, может быть, точно: "Sed enim Saturionem et Addictum, et tertiam quandam, cujus nunc mihi nomen non suppetit, in pistrino Plautum scripsisse Varro et plerique alii memoriae tradiderunt, cum pecunia omni quam in operis artificum scenicorum pepererat, in mercatura (in mercationibus) perdita, inops Romam redisset, et ob quaerendum victum ad circumagendas molas, quae trusatiles appellantur, operam pistori locasset".} Лессинг дал этим словам слишком обширное значение. Именно, он говорит, что Плавт писал сначала комедии, потом пустился в торговлю, разорился и потом, возвратившись в Рим, принужден был наняться к хлебопеку. {Еще более смелого произвола в словах Ноле (Naudet), который, не имея в виду ничего, кроме слов Авла Геллия, аподиктически сообщает следующее: "Il était à la fois poète et chef d'une troupe de comédiens, et sans doute, comme c'était généralement l'usage, acteur lui-même dans ses propres comédies. Il louait sa troupe et vendait ses pièces aux édiles. Son métier d'entrepreneur de spectacle l'enrichit...". "Théâtre de Plaute", trad. nouvelles, p. S. Naudet, Paris. 1845, Préface, p. 6--7 ("Он был одновременно поэтом, руководителем труппы актеров и, несомненно, как это было тогда в обычае, актером, исполнявшим роли в собственных комедиях. Он нанимался со своей труппой и продавал свои пьесы эдилам. Его профессия театрального антрепренера доставила ему богатство..." -- "Театр Плавта", новые переводы, изд. С. Ноде, Париж, 1845, Предисловие, стр. 6--7 -- франц. -- Ред.). И это все издано спустя несколько лет после изысканий о Плавте Ритшеля (с 1839), Беккера (1837), Виссеринга (1842)...} Но "opera artificum scenicorum" еще не дают права утверждать, что Плавт писал комедии. Ритшель справедливо замечает, что artifices scenici {Работники сцены (лат.). -- Ред. } означают не что иное, как histriones, {Актеры (лат.). -- Ред. } и что даже если бы под ними можно разуметь литераторов, то все-таки из выражения "in operis artificum scenicorum" никак нельзя вывести заключения, чтобы Плавт в ранней молодости писал уже комедии. {См. Ритшеля "Parerga", 1, р. 60.} Заключение, что у него была своя труппа, столь же мало вытекает отсюда. {Неизвестно, почему Бернгардий, в первом издании своего "Grundriss der Römischen Litteratur" (1830) говоривший о Beruf eines Schauspielers Плавта (стр. 189), во втором издании (1850) поставил: Beruf eines Schauspieluntemehmers (стр. 384) ("Очерк римской литературы"... Профессия актера... Профессия антрепренера... -- нем. -- Ред.). }
Если бы Плавт еще ранее своих торговых занятий сделался известен своими комедиями, то, как замечает Ритшель, ему бы не было надобности обращаться к такому неблагодарному и унизительному труду, каков был его труд у хлебопека. Он, конечно, прежде всего обратился бы к тому способу доставать деньги, выгоду которого испытал он прежде. А литературные занятия, особенно комедии, не были в то время совершенно бесплодны. Мы знаем, что Теренций получил за второе представление своего "Евнуха" 8000 сестерций (около 400 р. сер.). {См. в пятом томе "Пропилеи"18* чтение М. Герца о литераторах и публике в Риме (стр. 133).} Следовательно, литература могла приносить некоторые выгоды. Если же Плавт принялся за тяжелый, механический труд, то, конечно, сделал это потому, что не имел других способов выпутаться из своего стесненного положения. По свидетельству Геллия, он нанялся к хлебопеку -- ob victum quaerendum. {Чтобы доставить себе пропитание (лат.). -- Ред. } Несколько иначе говорит об этом Иероним, замечающий, что Плавт propter annonae difiicultatem ad molas manuarias pistori se locaverat. {(Из-за трудности в пропитании нанялся к хлебопеку вертеть жернова ручной мельницы. -- лат. -- Ред.). Hier, ad Olymp., 145.}
Лессинг нашел противоречие в этих двух свидетельствах, из которых одно говорит, что поэт принялся ворочать жернова по собственной нищете, а другое -- что он принужден был к этому дороговизной съестных припасов. Это противоречие, по мнению Лессинга, может быть примирено следующим образом: легко могло быть истинным и то и другое: Плавт совершенно без денег и без всяких средств мог прийти в Рим, а здесь в это самое время случилась дороговизна. Поэт должен был, по необходимости -- pistori se locare... {Lessing, t. III, р. 5.} Может быть, это объяснение и справедливо; но может быть также и то, что между свидетельствами Геллия и Иеронима совсем нет никакого противоречия. Annonae difficultatem можно понимать как трудность доставать пропитание в отношении к самому Плавту, а не в значении общей дороговизны припасов.
По поводу работ поэта около ручной мельницы Лессинг делает еще одно соображение, касающееся имени Asinius, придаваемого Плавту. Он приводит мнение Мерзия (Meursius) по поводу Лянгиевых рукописей (G. Langii), -- в которых отыскано это прозвище Плавта. Мерзий думает, что Asinius поставлено ошибкою переписчиков вместо Asinus; Asinus же было в народе общее прозвание для тех, которые работали на мельнице вместе с вьючными ослами. Мы уже знаем теперь, благодаря изысканиям Ритшеля, что значит это Asinius, неправильно написанное и еще более -- неправильно читанное прежде, вместо Arsinius или Sarsinius. Но в половине прошлого столетия {Статья Лессинга "Abhandlung von dem Leben und den Werken des M. A. Plautus" ("Исследование о жизни и трудах Плавта" -- нем. -- Ред.) писана в 1750 году.} можно было увлечься предположением Мерзия, как весьма правдоподобным на первый взгляд.
Лессинг, однако же, не принял его безусловно, а со всей должной осторожностью заметил, что если подобное прозвание Плавта и действительно существовало, то оно, вероятно, было известно только черни или врагам поэта; потому что никто из древних писателей, говоривших о Плавте, не упоминает о прозвище Азиния.