Неба владыки, я столько уж лет с ненавистным народом
Войны веду. Да кто же воздаст нам должную почесть,
Кто обожать нас станет и в честь воздвигать нам святыни?
В подлиннике Юнона называется царицею богов, а не неба. Ненужного эпитета могучая там нет.
В 48--49 стихах переводчик из двух мыслей подлинника сделал три, т. е. он прибавил: кто обожать нас будет -- мысль очень странная. Обожать -- если употребляется не в языке влюбленных, значит -- делать богом, возводить в божеское достоинство, да и в этом значении редко употребляется. Потому, чтобы избежать двусмысленности, нужно бы употребить какое-нибудь другое слово; а всего лучше -- не вставлять бы этой ненужной мысли.
Ненавистный заменяет здесь латинское una.
В честь воздвигать нам святыни -- мысль также совершенно новая, которой из подлинника никоим образом нельзя вывести. Там просто говорится о жертвах, полагаемых на алтарь Юноны; все толкователи согласны, что imponere honorem aris -- значит "возложить жертву на алтарь". У г. Ветринского этот стих переведен так:
Кто на ее олтари возложит тучные жертвы?
Не понимаем, почему Юнона у г. Шершеневича говорит о себе -- мы, нам. Это согласнее с духом латинского языка, но и там в этом месте множественного числа не находим.
80 Talia flammato secum dea corde volutans,