О дивный свет, о честь других певцов!
Будь благ ко мне за долгое ученье
И за любовь к красе твоих стихов.
Ты автор мой, наставник в песнопенье.
Ты был один, у коего я взял
Прекрасный слог, снискавший мне хваленье.1 16*
1 Мы привели эти стихи по переводу г. Мина, в "Москв." 1852 г.
Тот же Данте, в сочинении "De vulgari eloquio", {"О народной речи" (лат.). -- Ред. } ставит "Энеиду" в образец возвышенного слога. Вообще -- где дело шло о древних классиках, там во все время господствования классицизма в Европе мы находим на первом месте Виргилия с его "Энеидою" и гораздо реже Гомера с его поэмами. Виргилия изучали, ему подражали, его считали совершеннейшим образцом в эпопее, по его творениям образовали свой вкус, направляли свои суждения многие ученые критики. Издания его сочинений считают сотнями. {Весьма подробное исчисление всех изданий Виргилия находится у Th. Chr. Harles в "Brevior notitia litteraturae Romanae", 1789, pag. 232--256 и "Supplementa ad not. lit. Rom.", 1817, t. I, p. 361--405, t. III, p. 182--192 (Теофила Кристофа Гарлеса в "Кратких сведениях о римской литературе"... и "Прибавлениях к сведениям о римской литературе"... -- лат. -- Ред.). }
Так много уважали творения Виргилия в продолжение восемнадцати веков! Так прочна была слава поэта, слава заслуженная!..
Мы не говорили о языке Виргилия. И что можем мы сказать об этом потоке, катящем широкою рекою волны слов, по выражению поэта? Мы не беремся за определение и описание красоты стихов "Энеиды"... Вот что сказал об этом знаменитый ученый наш, один из просвещеннейших знатоков классической древности, 17* в своих "Чтениях о словесности": {Из которых мы осмелились заимствовать многие мысли, изложенные в этом сочинении.} "о сладости стихосложения Виргилиева умалчиваю: римские писатели говорят о нем как о высшем, изящном наслаждении" (ч. III, стр. 237). Более этого мы ничего не можем и не должны говорить, потому что действительно для нас утрачена гармония стиха Виргилиева, для нас это, к несчастию, мертвый язык, и мы можем только основываться в этом делена свидетельстве римских писателей, и изучать язык великого поэта, чтобы хотя сколько-нибудь понимать наслаждение, которое он может доставить.