Многие переводили Виргилия. Нет ни одного языка европейского, сколько-нибудь образованного, на котором бы не было перевода "Энеиды". {Подробное исчисление этих переводов находим у Harles, loc. citat. (Гарлес, указ. соч. -- лат. -- Ред.), и в статье Н. И. Надеждина "Виргилий" -- "Энц. лексикон", т. X.} Переводили ее и размером подлинника и александрийскими стихами, на живые и мертвые языки (например, архиепископ Евгений Булгар перевел "Энеиду" на древнегреческий язык стихами); буквально (особенно Фосс) и только подражательно (лучшее из подражаний, конечно, Шиллера);18* налицо и наизнанку (так, у французов есть пародии "Энеиды" Скаррона и Моро,19* у немцев -- Блюмауэра,20* у нас -- Осипова и Котельницкого,21* да еще такая же пародия -- "Энеида" на малороссийском языке, Котляревского...22*).Все эти переводы разного достоинства доказывают, однако же, как много внимания оказывали "Энеиде".
Разумеется, трудно было передать на европейских языках сильный, богатый, живописный язык Виргилия. Потому переводы вообще довольно много удаляются от подлинника; иные заменяют это литературным своим достоинством; есть такие, которые не дают и этого вознаграждения. Вообще же большая часть их довольно стара: иные относятся еще к XVII столетию, весьма многие -- к половине прошедшего века.
Наш русский язык более всех новых, может быть, способен приблизиться к языкам классическим по своему богатству, силе, свободе расположения, обилию форм. Но чтобы воспользоваться всеми его сокровищами, нужно хорошо знать его, нужно уметь владеть им. А это дается немногим, и много, слишком много нужно труда, чтобы освоиться с языком Виргилия и найти соответственное ему выражение на своем отечественном языке. "Перевести достойным образом хотя несколько стихов Виргилия, -- говорит проф.. С. П. Шевырев,23* -- может служить верным залогом переводчику в том, что он овладел уже силою отечественного слова". {"Учен. зап. Моск. унив.", 1835, No 5, стр. 298.}
Несколько раз брались у нас за перевод "Энеиды". Еще в прошлом веке Петров перевел всю "Энеиду" александрийскими стихами.24* В Своем посвящении вел. кн. Павлу Петровичу (1770) он говорит:
Маронова ума во веки хвальный плод,
Пречудный образец витийственных красот,
Во стих российского переложенный слова,
Прими, великий князь... и пр.
Но его переложение красот Виргилия во стих российского слова было не совсем удачно. Иной стих Виргилия переводим был несколькими стихами, а иной в двух словах, и редко попадаются места, в которых были бы выдержаны сила и выразительность подлинника, не говоря уже о красотах, которых нельзя находить в таком произведении, как перевод Петрова. Мы не можем теперь упрекать Петрова за его язык, но видно, что и современники были им недовольны. Известна эпиграмма, которая ходила на этот перевод:26*
Сколь сила велика российского языка: