78. В. В. и Л. И. КОЛОСОВСКИМ

15 июня 1855. Петербург

15 июня 55

3 мая получил я Ваше письмо, моя любезная тетенька,1 и Вашу приписку, добрый дяденька Лука Иванович,2 и до нынешнего дня не мог еще отвечать Вам. Весь май месяц и половина июня прошли у нас в экзаменах. Теперь, слава богу, скоро конец, и я отдохну и поскучаю на свободе... Да, милая тетенька, грустно теперь смотреть на отъезжающих товарищей, тяжелы для меня их сборы в дорогу, их радостные, шумные мечты о предстоящем свидании с своими родными и близкими... Мне бог привел пройти жизнь путем тяжких испытаний, и я терплю, терплю все, в надежде на лучшую будущность... Может быть, с последним ударом судьба и умилостивится над нами, и будущая участь наших родных будет светлее и благодатнее, чем прошедшая. Уже не воротить нам прошлых радостей, не быть так счастливым, как были; но по крайней мере, может быть, к прежним горестям не прибавится новых. И то бы хорошо!..

Я порадовался, узнав из Вашего письма, что Вы, дяденька, переведены к Троицкой церкви1* и довольны своим положением.

Только -- подумал я -- не уловка ли это со стороны архиерея, чтобы иметь Вас постоянно пред глазами?.. Мне кажется, это ужасно хитрая бестия, и если захочет сделать кому зло, то и самое добро нужно отнимать2* от него осторожно. Впрочем, дай бог, чтобы мое предположение было несправедливо.3* Может быть, за Вашу доброту, за Вашу любовь к сиротам, за Ваше родственное участие к нуждам несчастных наших малюток бог дает Вам счастие и благословение свое... Сказать ли Вам, что меня нисколько не беспокоит настоящее положение Ниночки и Анночки? Я знаю, что они у Вас4* живут теперь под лучшим, может быть, надзором и при более нежных попечениях, нежели как могли бы жить и дома, при отце, без матери... Я с кротким, тихим наслаждением думаю о Вашем мирном семейном круге и мечтаю когда-нибудь сам находиться среди его, воспоминая прошлые радости и горести... Жалею, что так мало имею известий от Вас, как и от всех родных... Право, мне самому нечего и писать: целый год одно и то же: лекции да лекции, занятия да занятия, прерываемые только промежутками сна и обеда... А Вы описанием самых мелких подробностей из Вашего ежедневного быта, столько мне знакомых и всегда милых, могли бы доставить мне величайшее утешение и наслаждение, напомнив о давно знакомом и близком сердцу, пробудивши мысли и представления, которые когда-то были так живы и радостны, а теперь прошли безвозвратно... Прошу Вас,5* не лишите меня моей доли удовольствия, какое доступно мне на чужбине. Вы не можете представить, с каким наслаждением, с каким светлым чувством читаю я Ваши письма, с каким нетерпением жду их, с каким восторгом получаю... Настанут каникулы -- делать нечего, библиотеки все заперты: скука, тоска. Еще больше мечтаешь о родине, еще больше хочешь иметь известия о своих. Пишите же, пишите мне -- скажите об Анночке, как она живет, учится, хозяйничает, все, все... Да лучше пусть она сама напишет... Скажите о Василии Ивановиче и его молодой жене:3 я об ней ничего не слыхал еще. Что у Вас делается в городе? Как архиерей? Каково ведет себя Яков Никитич?4 Что Щепотьевы, Николаевы,5 Польц?6 Где ныне Флегонт Алексеевич Васильков?7 Элпидифору Алексеевичу8 кланяйтесь... Все мои вопросы адресую столько же к Вам, как и к тетеньке Фавсте Васильевне, равно как и мольбу мою: пишите, пишите ко мне скорее, чаще и больше.

Весь Ваш Н. Добролюбов.

1* В Нижний.

2* По всей вероятности -- описка, вместо "принимать".

3* Вероятно, оно и было несправедливо.