25 декабря 1855. Петербург
Дек. 25, СПб.
Милая моя, добрая моя сестра, моя неоцененная Катенька! На днях я получил милое твое письмо1* и хочу отвечать тебе теперь, чтобы письмо мое, дошедши до тебя тотчас после праздников, продолжило для тебя их веселье, если только можешь ты веселиться. Дай бог, чтобы была для тебя какая-нибудь отрада в эти святые, прекрасные дни! Не ропщи на свою судьбу, моя добренькая, умненькая Катенька. Ты знаешь, что горем л слезами ничего не сделаешь, ничему не поможешь; а я прибавлю к этому еще то, что всякое горе становится еще тяжеле, когда позволишь себе слишком много горевать. Старайся рассеять и занять себя: сначала насильно, против воли, а потом и привыкнешь быть всегда занятою. Помни, моя душечка, что мы должны себя приготовить к тому, чтобы быть в состоянии жить самим собою, чтобы уметь доставать себе и кусок хлеба, л. теплый угол, и приличное платье. Кто предается бесплодному плачу и ропоту, тот годится только в нищие, а кто умеет работать и заниматься, тот сумеет сам поддержать себя в неучастии...
Теперь лучшее, что ты можешь делать, это -- учиться, исполнять все свои обязанности, вести себя скромно, никого не обижая и не доводя себя до обиды. Я знаю, моя голубушка, моя бедненькая сестреночка, что тебе бывает тяжело, горько, что тебе иногда ни на что смотреть не хочется, что ты и в самом деле иногда ничего не видишь пред собою, потому что думаешь о родных, о Нижнем, о тетенькином садике, в котором мы все, бывало, так весело гуляли, о нашем оставленном доме, где мы так были счастливы -- все вместе... Мне самому тебя жаль, очень жаль; я готов бы заплакать вместе с тобою о прошедшем времени... Но знаешь ли что, моя душенька, -- ведь уж это все прошло и не воротится больше; зачем же себя по-пустому расстраивать? Лучше старайся не думать об этом... Тебе будет легче. Я сам то же самое испытывал очень часто, когда давал себе волю задумываться; а когда перестанешь тотчас думать об этом2* и обратишься к чему-нибудь другому -- и пройдет... Да, милая Каточек, пора нам с тобою быть и поспокойнее: я тебе скажу кстати, что и дела наши, может быть, скоро поправятся. Архиерей нижегородский не отвечал ничего министру нашему3* на его просьбу,1 но министр хочет все-таки хлопотать через синод. Я теперь имею уроки, и потому у меня есть деньги. Если тебе что-нибудь нужно, напиши мне: вероятно, у тебя есть тоже разные маленькие надобности, и,верно, присланные мною деньги не были тебе лишними. Разумеется, я уверен, что больших прихотей у тебя не бывает, да и не позволят вам иметь их; но мне кажется, что тебе, особенно как больной, можно позволить некоторые развлечения, забавы, игрушки, лакомства даже, умеренные и безвредные. Мне будет очень приятно, моя миленькая Катенька, если ты напишешь мне, что тебе нравится особенно, чего тебе хочется и что тебе нужно. Будь, пожалуйста, со мной откровенна во всем, во всем.
Мне чрезвычайно жаль, что ты не написала мне, где остановится и когда именно будет в Петербурге ваша казначейша: теперь я не могу отыскать ее, а между тем так было бы приятно расспросить ее о тебе. Если она долго еще пробудет в Петербурге, попроси кого-нибудь к твоему следующему письму приписать полный адрес ее, чтобы я мог ее найти. А если она еще не уехала,4* то вручи ей твое письмо, и она меня легко отыщет по адресу:5* я к ней явлюсь.
Уведомляй меня чаще и подробнее о твоей жизни и особенно о ходе твоей болезни, которая меня очень беспокоит. Я ужаснулся, когда узнал, что ты даже не умывалась ни разу от самой пасхи. Я думаю, это тебе очень тяжело и неловко. Впрочем, пусть уж лучше вся болезнь выйдет наружу: зато тогда не трудно будет совсем прогнать ее и вылечить... Делать нечего, душенька, вытерпим и это. Оттерпимся, и потом уже пойдет все прекрасно: терпи, казак, атаман будешь.
Скажи Рудольфу Павловичу и Амалии Богдановне, что я свидетельствую им глубочайшее мое почтение и очень, очень благодарю их за внимательность и любовь к тебе. Верно, ты передала им то, что я писал в прошедшем письме?.. Да еще -- писала ли ты к княгине или нет?.. Часто ли пишут тебе наши родные из Нижнего? Часто ли ты им пишешь? Они восхищаются твоими письмами, и -- правду говорю тебе -- ты пишешь очень мило и даже правильно. Я этому радуюсь. Только не пиши ни вместо не: в последнем письме у тебя везде ни... Впрочем, все-таки хорошо: ты, верно, учишься и грамматике. Прощай же, моя душечка, ненаглядная, незабвенная, милая, хорошая Катенька. Пиши ко мне -- и горюй меньше.
Твой брат Н. Добролюбов.
1* Это было письмо от 5 дек., как очевидно по содержанию ответа на него.
2* То есть: тотчас же, как появятся эти мысли, подавишь их при самом же начале.