Однако это очень пошло, Михаил Иванович, что мы друг друга мучим таким образом своими жеманствами. Как будто между нами произошло черт знает что такое... Совсем нет. Я никогда не переставал отдавать справедливость твоему отличному характеру, а из последнего письма твоего1 заметил, что и ты тоже не прочь приписать мне честь, где только следует. Помиримся же и будем по-старому. У меня теперь и здесь довольно ссор;2 домашние нужно покончить. Надеюсь, что ты не откажешься забыть все неприятности, бывшие между нами, -- я даже уверен в этом. Итак, расскажу тебе теперь просто, отчего я не приехал. После твоего письма3 я долго думал об этом и даже одно время совсем было решился. Но тысячи причин удержали меня. Важнейшие -- следующие: 1) здесь я мог в это время заработать много денег, а 2) поехавши, должен был много издержать; 3) с января еще я взялся приготовлять одного молодого человека в университет к августу -- и бросить его в июне было бы очень неловко, не говоря уже о потере денег; 4) с весны тоже занялся я той работой сличения рукописей, которой и теперь занимаюсь, и когда я говорил о своем отъезде профессору,1* он был недоволен, видимо, потому, что дело издания таким образом откладывалось еще на полгода (так как в учебное время и в полгода трудно было бы сделать то, что я мог сделать в каникулы); 5) самое важное: в Нижнем я боялся перессориться со многими из благодетелей. Ты знаешь, что А. И. Никольская4 считает себя благодетельницей за то, что обещала присылку холста Анночке; С. И. Переплетчиков5 тоже -- за обед на похоронах, Я. И. Пят.6 тоже, потому что кричал о подписке, которой не собрал, архиерей тоже, потому что дал место7 -- по приказанию синода, и пр., и пр. Нужно было всем им кланяться в ножки, целовать ручки, ласкаться по-собачьи, уверяя, что по гроб им обязан, тогда как в душе чувствуешь только невыносимое презренье. А это для меня так тяжело теперь, что я готов откупиться от этого всем блаженством будущей жизни. На будущий год другое дело: тогда я кончу курс и явлюсь уже человеком самостоятельным, а не мальчиком... Можно тогда и действовать смелее; да многое и забудется тогда.

Прощай, передай, пожалуйста, письма и деньги по принадлежности.

1* Срезневскому.

108. М. Д. БЛАГООБРАЗОВОЙ

10 августа 1856. Петербург

10 авг. 1856 г., СПб.

Добрая Марья Дмитриевна!

Позвольте мне передать Вам -- через руки Вашего мужа -- мой сердечный привет, привет человека, незнакомого Вам, но уже имевшего счастье узнать Вас, хотя не лично, и близкого тем, которые Вам близки. Не сочтите нескромностью моего бесцеремонного обращения к Вам: я надеюсь, что успею с Вами познакомиться, когда приеду в Нижний, как родной Вашей новой семьи; но я хотел бы ускорить для себя наслаждение этим знакомством и потому решаюсь начать его письменно. К этому побуждает меня еще и чувство искренней признательности к Вам за Ваше дружеское участие к моей старшей сестре и за попечения о моем брате, которые1* успели дойти и до меня. И эта самая любовь и участие к сестре ободряют меня в моей надежде, что Вы не откажете в частичке того же участия и брату. Я так люблю ту семью, в которую недавно вошли Вы, что не хотел бы оставаться чуждым ни одному из ее членов, в особенности же тому, которому назначено украсить и осчастливить собою тихую жизнь этой мирной семьи. Я от души благословил тот час, в который Вы вошли в нее; мне что-то говорило, что Вы несете с собою счастие, и -- я не ошибся. Именно со времени Вашего присутствия с нами начинаются благоприятные события в нашем, столько несчастном до того, семействе. Я не суеверен и не хочу произвести Вас в какую-нибудь волшебницу Добраду;1 но все же я не могу не заметить этого доброго знака. Иногда и слепая, безжалостная природа умеет щадить прекрасное: так она смирилась и перед Вами, предоставляя Вам еще более украсить своим явлением радостную обстановку, в которой застали Вы нашу семью. И Вам самим, конечно, будет приятна эта радость, и со счастием других Вы сумеете слить и собственное счастие, в наслаждениях мирной семейной жизни, в заботах о том, что мило и дорого Вашему сердцу. Дай бог, чтобы мне пришлось самому насладиться прекрасной картиной этого домашнего счастия и отдохнуть от беспокойств моей хлопотливой, обязанной2* жизни, в родном семействе, среди тех людей, силу любви которых Вы, конечно, в полной мере испытали уже на себе и достоинства которых, наверно, успели уже оценить.

Надеюсь, что Вы примете благосклонно этот простой, искренний голос, и знаком этой благосклонности да будет ответ Ваш. А до тех пор прошу Вас об одном: будьте по-прежнему добры к моей сестре и ко всем моим.

Преданный Вам душевно Николай Добролюбов.