1* То есть известия о которых (об участии и попечениях).

2* Проводимой мною в подневольной обстановке института.

109. Ф. В. БЛАГООБРАЗОВОЙ

10 августа 1856. Петербург

10 авг. 1856 г., СПб.

Милая моя тетенька! Вы -- или ждете от меня обещанного письма, или сердиты на меня за долгое молчанье, а может быть -- и то и другое. Но клянусь Вам, добрая тетенька, что совсем не имею свободного времени: работаю и работаю. Поселился я на каникулы у одного из своих профессоров,1* для того чтобы удобнее заниматься сличением нескольких древних рукописей,2* которые теперь приготовляются к изданию. Это -- работа тяжелая сама по себе; но кроме того -- у меня еще на руках корректуры сочинений, выходящих под редакцией того же профессора Срезневского, а кроме того -- уроки, которых хоть не слишком много теперь, но которые отнимают много времени. Хочется сделать все поскорее, и получше, и побольше, а оттого и боишься терять золотое время. Теперь, слава богу, я знаю, что дома все, что можно было устроить, устроено, и надеюсь, что Вы (да и никто) не станете обвинять меня в равнодушии и холодности к родным. Подавая прошение об увольнении меня из института,1 я рисковал потерять очень многое, если бы меня действительно уволили; но и тогда я бы не стал раскаиваться, потому что знал бы, что это сделано для пользы сестер и братьев. Не обвиняйте же меня и не наказывайте своим молчанием, которое, признаюсь, тяжело для меня. Вероятно, Алеша Галахов передал Вам мое письмо,2 Акт института3 и сведения обо мне. Он Вам засвидетельствует, что я даже к ним почти совсем не ходил в последнее время. Теперь мне немножко свободнее, и я уже целую неделю собирался писать к Вам, да все ждал получения денег. Но получение это все как-то не приходит. Из пяти мест мне нужно получать теперь деньги, а между тем получил только из одного; остальные все3* к концу августа... А между тем мне хотелось бы, чтобы Вы что-нибудь купили на ярмарке нашей будущей невесте...4* И так как ярмарка проходит, то посылаю ей пока 25 руб., скоро пришлю еще столько, а может, и больше, смотря по обстоятельствам. Напишите мне, сколько ей определено из доходов от места? Василий Иванович тоже что-то ленится писать ко мне. Верно, все -- домашние хлопоты. От княгини5* неделю тому назад -- какое! еще в конце июля -- получил я письмо4 и до сих пор не отвечал. Она пишет, что крестила у Василия Ивановича. Поздравьте его от меня.

Я не знаю, когда мне теперь приехать в Нижний. Зимой -- нужно много расходов: шубы, теплые сапоги, и пр., и пр. На пасхе -- дороги, кажется, скверные. На каникулы6* -- невозможно будет, потому что нужно дожидаться здесь назначения на место; без личного присутствия -- такое место дадут, что издохнешь, прежде чем в него доедешь... А между тем побывать мне в Нижнем необходимо. Что бы мне сделать? Присоветуйте, пожалуйста; может быть, на пасхе дороги и не так дурны, как это думается? Хотелось бы видеть Нину, Ваню, Володю, Анночку. И Лизу хотелось бы посмотреть. Ведь ей уж третий год... Что она, ходит, говорит? Знает ли она, что у ней есть братья и сестры? Катенька теперь лечится на водах. Я очень рад, что преосвященный Феодосии5 не забыл исполнить данного мне обещания, что Александра Максимовна и Борис Ефимович6 оказали такое благодетельное пособие и что Софья Алексеевна7 поехала туда же. Это все случилось очень кстати.

Знаете, о чем я Вас хочу попросить, моя душечка, милая, голубушка тетенька! Я знаю, что Вы мне не откажете. Вспомните, что Вы меня очень любили когда-то. А эта просьба решительно для меня составит утешение и счастие, если Вы ее исполните. Исполните, душечка тетенька? Обещайте, что исполните. Вот она, эта просьба: мне хочется, чтобы хоть каждые две недели было письмо из Вашего дома. Если Вам некогда, напишет Михаил Иванович, или Ниночка, или даже Марья Дмитриевна, к которой я нарочно пишу для этого. Устройте так, чтобы каждое 15-е и 1-е число отправлять ко мне письмо, несмотря на мой ответ или неответ. Как бы Вы меня утешили, если бы согласились на это. Мне этого очень, очень, очень хочется. И я буду Вам писать по возможности часто, хоть понемножку. Ведь всего десять месяцев, значит только двадцать писем... Много ли же это?.. Я надеюсь, милая тетенька. Вы так добры.

Мой искренний привет и поклон Михаилу Алексеевичу и всем, кто меня помнит. Тетеньке Варваре Васильевне и дяденьке Луке Ивановичу кланяюсь низко и прошу прощения за мои проступки, которые скоро надеюсь загладить длиннейшим, отчаянным письмом, только с условием, чтобы они не толковали его в худую сторону.

1* Измаила Ивановича Срезневского.