1* То есть он послал это письмо к одному из своих знакомых в Петербург, с поручением взять из кассы "Современника" 100 руб. и, вложив их в письмо, переслать Луке Ивановичу.

146. А. П. ЗЛАТОВРАТСКОМУ

1 августа 1858. Старая Русса

1 авг.

Прежде всего о деле, Александр Петрович. Славутинского главы1 пришли, пожалуйста, или попроси его прислать -- "в контору "Современника", при книжном магазине Давыдова, для передачи H. A. Д.". Тогда рукопись наверное попадет в мои руки, я ее покажу Некрасову и могу поручиться по крайней мере за то, что она не пропадет, а будет, если бы понадобилось, возвращена автору. За напечатание, конечно, нельзя ручаться заранее. Некрасову, впрочем, понравилась "Читальщица".2 Я ее прочел уже здесь, в Старой Руссе. Она недурна, но, говоря откровенно, я не удивился тому, что автор стихотворения "Ходит тихо сон по улице"3 мог написать такую повесть. "Истории деда"4 не читал и потому, разумеется, ничего не могу сказать о ней. Действуя в видах редакции "Современника", ищущей хороших статей, я прошу тебя во всяком случае написать Славутинскому, чтобы он прислал свои главы. Лично же от себя я прибавил бы просьбу -- не может ли он обозначить приблизительно срока, когда он кончит свое дело. Я предвижу в помещении его вот какое затруднение: теперь августовская книжка готова, сентябрьская будет готова, пока пройдет пересылка, а может быть, даже и октябрьская. Значит, главы поспеют к октябрю или даже ноябрю. В последних книжках напечатать начало повести, которой конец будет в следующем году, редакция может затрудниться; а выдавать ее новым подписчикам, как это принято, -- опять будет особый расход. Если б можно было из глав сделать что-нибудь, имеющее вид самостоятельности, то, конечно, было бы лучше. Но в таком случае и "Русский вестник" взял бы, конечно, эти главы.6 Впрочем, неконченность, во всяком случае, не помеха, если это произведение замечательное. А ты пишешь, что главы -- превосходны. Стало быть, попроси Славутинского от меня, если хочешь, и от редакции "Современника", чтобы он присылал поскорее свою рукопись.

Теперь -- о твоих объяснениях насчет моих статей.* Читая твое письмо, я что-то много хотел писать тебе, но теперь я решительно не в состоянии рассуждать о чем-нибудь серьезно. Несколько дней уже я хожу как помешанный, и все на свете мне кажется необычайно пошлым, начиная с меня самого. Недавно случилось одно обстоятельство, в котором я оказался таким серьезным мерзавцем, что все литературные мерзости, которые на меня взводят, ничто уже перед этим.7 Поэтому я могу тебе сказать только, что, как бы ни худо рекомендовали меня мои статьи, на деле я еще хуже, еще гаже. Только гадость эта совершенно другого рода, и, пожалуй, она может не мешать нашей переписке, равно как и твое мнение о моих статьях, которого, впрочем, ты не высказал. Я все-таки не знаю, недостаток ли смысла только ты находишь в них или и подлую измену убеждениям? Судя по тому, что ты отвечал мне, а не замолчал, должно быть ты в моих литературных работах подлости не видишь. А если так, то и дело кончено. Ты можешь сколько угодно смеяться над тем, что я пишу, и все-таки быть со мною в хороших отношениях, как бывший товарищ и школьный приятель. Надеюсь, что наша связь основывалась вовсе не на единстве литературных мнений. Да притом же очень может быть, что скоро я прекращу свою бестолковую деятельность по этой части и посвящу себя скромным педагогическим трудам далеко от Петербурга, причем, может быть, попрошу и твоих советов и указаний. Дальнейшие подвиги по библиографии в "Современнике" примет на себя H. M. Михайловский.1*

Письмо, о котором ты говоришь и в котором ты сравнивал мою статью с диссертацией Ведрова 8 и пр., я не читал. Верно, Мих--й не показал мне его9 по какой-нибудь ложной деликатности, а может быть и случайно. Я только слышал от него, что ты моей статьей недоволен, вот и все. Подробности твоих суждений я узнал теперь в первый раз. Постараюсь сохранить твое письмо, может быть когда-нибудь на него отвечу. А теперь я совершенно ни на что не способен. Что-то ломит, давит, теснит меня. Я точно в угаре хожу целый день. Не знаю, что будет из всего этого.

Пробуду здесь не дольше 10-го числа, значит отвечай мне уж в Петербург, по прежнему адресу или через контору "Современника".

Н. Добролюбов.

1* В этом случае Николай Александрович ошибался. Если б он, под фантастическим угнетением мысли, перестал писать в "Современник", то он не был бы заменен новым сотрудником, пришлось бы возобновить тот порядок журнальной работы, какой существовал до его сотрудничества.10