Известия о выборах в Кентукки свидетельствуют о значительном большинстве в пользу Союза. Представитель этого штата, мистер Вичлайф, объявил об этом сегодня утром в палате и был встречен повторенными рукоплесканиями. Везде в невольничьих штатах, где можно было вотировать не из-под палки, оказывалось значительное большинство в пользу союза; в Миссури, Кентукки и Мериланде оказалось большинство; во всех прочих штатах, кроме Южной Каролины, сильное меньшинство, представляющее значительную долю материальных ресурсов края.
В письме упоминается, между прочим, о конгрессе. Его действия также заслуживают внимания. Прежде всего любопытно то, что он вовсе не считает отделившиеся штаты изъятыми от его власти и, вотируя, например, налог в 20 миллионов долларов на недвижимую собственность, распределяет ее на все 34 штата. "Хвастовство", -- можно опять подумать. Но едва ли конгресс для хвастовства пожертвовал бы следующим соображением, которое не могло быть им упущено из виду: налог на имущество в отделившихся штатах -- который правительство предоставляет себе добрать, во всяком случае, впоследствии -- должен еще более раздражить южан; они будут знать, что в случае торжества Севера с них начнут драть все недоимки по налогам, вотированным во время войны, -- и страх подобной перспективы только придаст им упорства. Но, как видно, конгресс не боится его, считая его или слишком бессильным, или находя, что к ожесточению, в каком находятся южане, прибавить уже ничего невозможно.
Кроме налога 20 миллионов на поземельную собственность, 30 июля конгресс вотировал также налог на доходы. Будет взиматься по 3% со всякого дохода выше 800 долларов. Таким образом, кто имеет 900 долларов дохода, тот платит 3 доллара налога; кто имеет 1000, платит 6 долларов и т. д. Этот налог (income taxe) мог бы дать много; но сомневаются, чтобы можно было исправно сбирать его, Тем не менее конгресс распространил этот налог и на тех граждан Союза, которые живут вне его владении.
На конгрессе возвышен также тариф, что заставляет вопиять европейские газеты, особенно французские, так как французские товары пострадали всех больше. Налог на шелк и шелковые материи, смотря по достоинству, возвышен до 30% и 40% стоимости, на вино -- 50%, на водку -- 1 доллар 25 центов с галлона, на всякий товар, идущий из-за мыса Доброй Надежды на иностранном корабле, набавлено 10%. Чай обложен пошлиной в 15 центов с фунта, кофе -- 4, сахар от 2 до 6, смотря по достоинству продукта.
Прежде закрытия своего конгресс вотировал -- экстраординарных издержек на ведение войны 260 миллионов долларов, и дал род полномочия Линкольну в распоряжениях делами республики в течение времени, пока конгресс будет закрыт.
Но всего замечательнее, без сомнения, последний закон, утвержденный конгрессом пред самым его закрытием, 5 августа. Это билль об освобождении негров, принадлежащих плантаторам, поднявшим оружие против республики. Этим постановлением сделан решительный шаг к уничтожению невольничества, и война вступила в новый фазис, как справедливо указывается в следующей корреспонденции "Times'a".
Вашингтон, 10 августа
К добру или к худу, но борьба между Севером и Югом начинает быстро принимать характер, которого ив Юге ждали и боялись, между тем как Север прежде не признавал его, да и теперь признает не вполне. Если война продолжится, она обратится в борьбу между рабством и аболиционным элементом. Весьма вероятно, что через день или дна президент провозгласит освобождение всех негров, находящихся в черте армии Соединенных Штатов. В последний день заседания конгресса билль об освобождении негров, принадлежащих мятежникам, принявшим участие в войне, был весьма неохотно подписан мистером Линкольном... Сначала он положительно отказался скрепить этот акт своею подписью. "Мы за это потеряем Кентукки", -- говорил он. Но сенаторы настойчиво его уговаривали, и он наконец уступил за десять минут до закрытия палат... Говорят, что через несколько дней будет сделан шаг еще гораздо более решительный и что перчатка будет брошена в одно и то же время и Югу и демократам Севера. Если так, то уже не может быть сомнения насчет характера борьбы и средств, которыми она будет ведена. Но нужно редкое мужество и уверенность в себе, чтобы поднять спор об этом вопросе в то самое время, когда конвенция демократов в Нью-Йорке отказалась действовать заодно с республиканцами и когда в северных и северо-западных частях Союза уже начинают раздаваться крики партии: "Мира во что бы то ни стало и компромисса, если только можно..."
До сражения при Манассасе какое-нибудь чудовищное ухищрение, удача и ловкость "злого духа компромиссов", может быть, еще успели бы привести к примирению. Расползшиеся швы и разорванный флаг Союза, может быть, еще удалось бы починить. Но теперь Север не может без позора согласиться на сплавление, где бы ему пришлось играть роль неблагородной примеси. Брань, оскорбления и презрение Юга не дали бы людям Севера места на американском материке. Надежда на мир была бы тут так же основательна, как расчеты товарища старого Пистоля, который ручательство за мир и равенство видел в получаемых им ударах и думал, что буйный друг оставит его в покое, потому что он безропотно дал разбить себе нос...
Из распоряжений, последовавших по закрытии конгресса и дошедших до нас, можно упомянуть о прокламации Линкольна, воспрещающей всякие сношения с обитателями мятежных штатов. Некоторые газеты уже кричат: "Вот эта рыцарская политика аболиционизма, вот она к чему приводит -- к налогам, высоким тарифам, паспортам, к лишению свободы действий всякого гражданина и пр.". То же самое возглашается по поводу мер, принятых против некоторых газет, восхвалявших партию плантаторов. Разумеется, все это очень грустно; но кто же виноват, если южная партия прибегает к таким скандалезным мерам для своих целей, что правительство не может терпеть этого. Сепаратисты подкупают чиновников на Севере, наполняют важнейшие города своими шпионами, заставляют, например, г. Фаукнера, посланника Соединенных Штатов в Париже, закупать во Франции оружие для Юга. Еще бы г. Фаукнера не арестовать, когда он, совершив свое дело, преспокойно возвратился в Вашингтон...