-- Что же это такое? -- спросил жених.
-- Полно вздор-то молоть, -- заметил как будто про себя муж.
-- Да для тебя это, разумеется, тарабарская грамота, а вы, Иван Васильич, умный и, может быть, и рассудите. Еще в прошлом году, когда об холере у нас и-и-и помину не было, приходит ко мне одна старушка и просит, чтоб дала ей погадать. Я, чтоб испытать ее, знаете, спрашиваю сначала -- погадай о моем женихе, -- так что вы думаете: ведь узнала... не могу, говорит, гадать, ты меня обманываешь. Ну, как могла она узнать это, скажите мне...
-- Да, это довольно странно, -- проговорил Иван Васильич так серьезно, что Семен Андреич не вытерпел и расхохотался.
-- А вы бы не узнали? -- спросил он Тропова...
-- Ах ты боже мой! -- сердито посмотрела (?) его супруга. -- Двадцать раз ты мне этим надоел... Старость да старость... Да что же такое?.. Да разве не помнишь, шесть лет тому назад венчали старуху Воронину -- пятьдесят семь лет. А мне еще всего-то пятьдесят... Не слушайте его, пожалуйста, -- обратилась она к Тропову и продолжала рассказывать: -- Так вот эта старуха много, много мне рассказала, решительно все узнала. Спросила я ее про Наденьку. Старуха задумалась что-то, потом и говорит: да, говорит, она будет и счастлива и здорова будет, а захворает, когда все будут хворать, тогда, говорит, берегите ее... Я тогда-таки думала, что бы это значило... А вот теперь-то и поняла. Уж ясное дело, что Наденьке холеры не избежать... Только дай бог, чтоб полегче была. Я уж и то так боюсь, так боюсь за нее. До сих пор и не говорила ей, чтобы не напугать... Посудите же сами, на что глядя нам ее выдавать-то теперь...
-- Маменька, здесь будем чай пить или в столовой? -- раздался голос появившейся в дверях Наденьки.
-- Я думаю, там лучше будет, -- отвечала <Варвара Николаевна>. -- Здесь ведь вот сейчас солнышко прямо в окно ударит... Такая жара несусветимая.
-- Так пойдемте туда. Отправимтесь, Иван Васильич, -- сказал хозяин, вставая с своего дивана.
И отправились.