-- Шутить этим нечего, -- строго ответил отец. -- Мало ли что бывает. Сделавши дело, уже не переделаешь, а теперь все-таки вы еще не связаны, вольный казак. -- И, как бы желая отделаться от неприятного разговора, он вдруг сказал, возвысив голос: -- Что, Надежда Семеновна, не пора ли чаю нам дать?
-- Да, уж давно семь, -- отвечала Наденька и вышла из комнаты.
Но Тропов упрямо стоял на своем.
-- Неужели же вы думаете, -- горячо возразил он, несмотря на перерыв (?) старика, -- что я могу позабыть это прелестное создание, что я легче перенесу разлуку с ним, если бы это несчастье случилось в настоящем нашем положении? Неужели, по-вашему, расчет или обязанность может действовать сильнее, нежели чистое, горячее, искреннее чувство любви в сердце молодого человека? Да назовите меня подлым, гадким человеком, если я когда-нибудь соединю судьбу свою с другим существом, кроме вашей дочери.
-- Вы, кажется, не замечаете, что ее здесь нет и, следовательно, некому оценить ваши восторги, -- спокойно отвечал Быстрицкий.
Иван Васильич несколько смутился от этих слов, а старик продолжал со вздохом:
-- Да все вы, молодые люди, так говорите, а случись в самом деле, ну, -- от слова не придет, умри наша Надя вскоре после свадьбы, -- право, терзаться будете, что связали себя; что говорить: и с чужа горько взглянуть на этакую беду.
-- Да чего, -- подхватила Варвара Николаевна, -- вот завтра пойдем на похороны. Кузьма Максимыч умер; только всего два месяца, как женился, и ведь на какой девушке-то, если б вы знали.
-- Уж верно, не то, что ваша Надежда Семеновна. Зная ее, я ничего больше не хочу знать, -- отвечал Иван Васильич, чтоб прекратить похоронный рассказ, -- и -- поверьте, я уверен, я предчувствую, что нас с ней ожидает невозмутимое счастье... Вам ровно нечего бояться...
-- Ах, нет, Иван Васильич, в этом случае уж Семен Андреич совершенно прав... Он вам доказал резонно... А правду сказать -- у меня еще есть одна причина, Семен Андреич ей не верит, а для меня она дороже всего.