-- Да, ужасное бедствие поражает бедных жителей, -- отвечал Павел Гаврилович, теряя на минуту свое спокойствие.

-- Бедствие само по себе: это беда не великая, а главное -- во всех жителях здешних царствует ужас, самовластно и неограниченно, -- повторил Иван Васильевич.

-- О да, именно -- ужас всех объял здесь, от мала до велика, -- ответил Изломов и счел обязанностью приятно и скромно улыбнуться.

Холера была такой предмет, что увлекла бы в те времена и не Павла Гавриловича, и потому не нужно удивляться, что она оживила разговор двух приятелей. Притом Иван Васильевич начал рассказывать свои наблюдения -- а он-таки любил поговорить.

-- Вообразите, -- говорит он, -- я узнал в первый раз о здешней холере верст за пятнадцать отсюда, в деревне, где я спросил себе холодного молока в самый полдень... Мужик, у которого я остановился, никак не хотел дать мне молока, уверяя, что это вредно -- в жаркий полдень пить холодное... Нынче, вишь, ваша милость, говорит, время-то негодное. Я сначала еще не догадывался и удивлялся, откуда пришло ему в голову так заботиться о моем здоровье... Наконец узнаю: старик объявляет, что им приказано наблюдать всякую осторожность против холеры, особенно же не пить в жаркий день холодного. "Да тебе что ж до меня-то за дело? -- спрашиваю его. -- Ведь не ты умрешь; я тебя пить не заставлю". -- "Да оно, сударь, совершенно как вы изволите говорить, -- рассуждает он очень хладнокровно, -- да ведь неравно как схватит, так тут и нам не уйти, здесь же не город, средствия никакого нет..." Что станешь делать против такой логики?

-- Конечно, это для вас было очень досадно; но кто знает, может быть, он этим спас вашу жизнь...

-- Да не беспокойтесь -- ведь он все-таки исполнил мое требование... Только нужно было ему подороже заплатить, и притом дать вперед деньги... Тотчас побежал и принес мне молоко прямо со льду. И потом, представьте мое изумление, -- но только что я выехал из этой избы и еще не успел подивиться точности, с какой исполняются в этой деревне врачебные предписания, как в нескольких шагах оттуда встретил несколько пьяных мужиков, у которых уже начинались, кажется, первые симптомы холеры. Их скоро окружила большая толпа. Спрашиваю, как же это у вас позволяют пить в такое опасное время? "Э, барин, -- отвечают мужики, -- уж воля господня!.. Все едино умирать-то!.. А с горя как не выпить..."

Изломов засмеялся, стараясь примирить неприятное чувство, возбужденное в нем по случаю неудачной догадки о спасении жизни Ивана Васильевича.

А он между тем продолжал все с возрастающим одушевлением, хотя голос и руки его оставались по-прежнему в границах, предписанных приличием:

-- Еду дальше: встречается целая сотня баб с котомками, такие все унылые, и из конца в конец этой толпы разносится слово умереть в различных его грамматических видоизменениях. "Что такое?" -- спрашиваю. "Ах, барин, на беду ты едешь", -- кричит одна. "Не ездить бы тебе", -- советует другая. "Мы вот и то бежим из городу-то", -- объясняет третья... "Э, черт вас побери, чтоб вам передохнуть всем", -- посылаю я им вдогонку, раздосадованный зловещими толками... И ровно ничего от них не добился. Не успел проехать версты, смотрю, толпа извозчиков едет. "Куда?" -- спрашиваю. "Из города, -- отвечает тотчас, уразумевши цель вопроса, один из них, -- больно там валит, так за доброе дело (?) убраться лучше..." -- "Ну, думаю себе, весело, должно быть, в самом городе". Подъезжаю к заставе, смотрю -- на столбе объявление: "По случаю появления эпидемической холеры..." дальше я не успел рассмотреть. Еду городом -- попадается на дороге старый знакомец доктор, также, к удивлению моему, с кислой физиономией, вероятно приспособляясь к обстоятельствам. Наконец -- приезжаю к гостинице, у входа ее прибито то же объявление, а в общей зале прежде всего бросается мне в глаза листок губернских ведомостей, в которых напечатан какой-то рецепт против холеры. Ну, скажите же, пожалуйста, возможно ли от нее избавиться, когда она преследует вас всюду и везде, является вам в виде различных объявлений, рецептов, печальных лиц, нелепых разговоров... Чем бы отдалять и прогонять эту болезнь, а вы всячески стараетесь приближать ее к себе...