После такого начала все присутствовавшие тут решительно потеряли присутствие духа... Марья Васильевна читала: "да воскреснет бог", Ольга Петровна крестилась, а Иван Николаич бормотал про себя: "чур меня, чур меня; с нами крестная сила; чур меня, чур меня". Никто не отвечал на вопрос Петра Макарыча.
-- Ну, так эти ворота... если вы еще не знаете, эти ворота... изъели...
Чудной, право, человек Петр Макарыч! Необъяснимый этакой. Ну, что бы ему не сказать просто как-нибудь: съели, например, или изгрызли, а то на вот: изъели; модное, видно, словцо. Из Москвы выписал. Заметьте, почтеннейший читатель, это слово: изъели: на нем созидается весь рассказ наш.
Тут все разом вскрикнули от изумления и страха. Но женское любопытство вскоре придало им силу говорить, и Ольга Петровна первая спросила: кто же изъел?
-- Не изъел, а изъели, -- таинственно отвечал Петр Макарыч.
-- Ну уж разумеется, что не один человек, -- или нет, прости господи, -- не один мертвец, хотела я сказать. Да кто же именно-то? -- спросила Марья Васильевна.
-- Да кто же это видел, матушка Марья Васильевна? Ведь дело-то не при нас с вами было, -- с досадой отвечал Петр Макарыч.
-- А все над нами смеешься; вот теперь и сам, чай, поверил, что мертвецы-то по белу свету ходят.
-- Ну уж, как не поверить! -- воскликнул Петр Макарыч и улыбнулся, так улыбнулся, так уж улыбнулся, что и господи упаси...
Замечательно, что никто не изъявил и малейшего сомнения насчет известия, принесенного Петром Макарычем...