И с тех пор вся история человечества представляет собою борьбу между царством Кесаря и Божиим, борьбу, конечную цель которой христианские мыслители видели в торжестве на земле Царства Божия и весь смысл исторического процесса полагали в этом конечном торжестве (Влад. Соловьев).
Совокупность целей и идейного содержания, образующих царство Кесаря, и совокупность целей и идейного содержания царства Божия не только различны, неслиянны, но взаимно друг друга исключают, что обусловлено самой их природой.
II
Однако апостол Павел уже писал в Послании к Римлянам: "Всяка душа властям предержащим да повинуется. Нет власти не от Бога...". И дальше: "Всякий противящийся власти, Бо-жию повелению противится..."
Тут не только подчинение христианина царству Кесаря. Тут большее: признание его равносущным царству Божию, тут начало скрытой капитуляции христианства пред царством "мира сего". И этот трагический компромисс между Церковью и государственностью отбросил свою мрачную тень в долготу истории, и следы его мы видим на всех исторических путях.
Эти слова апостола повторит в более резкой форме Боссюэ: "Престол короля есть престол Божий".
Эти слова вызовут византийское искажение христианской идеи.
Эти слова апостола станут могущественным орудием в руках Кесарей всех времен и всех народов в борьбе их с царством Божиим.
Так и случилось.
Область практического применения этих слов, санкционированных авторитетом апостола, все расширялась и расширялась в соответствии с государственными и историческими нуждами, и наконец в России один из крупных иерархов заявил на миссионерском съезде в 1913 г., что "становой пристав -- от Бога".