Я один раз написал Вам письмо с множеством картинок ("Предметы одежды", "Съестное" и "Любовь золотоискателя") и заклеил, и для Мадам вложил вербочку с барашками, но не послал, чтобы Вы не сказали, что это уже СЛIШКОМ.
Я с 22 февраля хожу на Временную Службу -- по 3 целковых в день. На следующей неделе она, кажется, кончится. Она называется "Райуполтоп". Сам райуполтоп вечно вздыхает. Служба сидит в его доме. Иногда через сени проходит его корова, топоча ногами. Печку топит его сноха. Иногда забегают и шепчутся с ним его жена, свояченица и мальчишки. Чиновников всего трое. Около меня сидит Поперечнюк -- с рыжей бородой такого фасона, как у Гаршина на портрете (см. приложения к "Ниве"). Когда вскакивает баба и кричит с порога: "Молока не надо?" -- он строго отвечает: "Здесь учреждение".
Он сочинил переложение чего-то, написанного для рояля, для оркестра балалаечников и давал мне взглянуть: ноты там написаны цифрами, очень мило.
Сегодня сломалась мясорубка, и девчонки заставили меня рубить мясо сечкой. Перед этим мне велели молоть кофе. Пришивать кружевца к нижним юбкам меня еще не усаживали. Михаил Леонидович сказал один раз, что я получил женское воспитание (потому что читал "Сонины проказы" и "Лё пуркуа"), но я его получаю только теперь.
Ида Исаковна писала, что с тех пор она не напивалась. Я тоже не напиваюсь. У меня припрятана бутылка, и я тяну из нее глоточками. Получили ли Вы письмо с двумя гадкими рассказами, не взятыми Альтшулером, на котором я забыл написать адрес?
Если бы Вы меня столько не ругали, я бы писал лучше, а то я теперь пишу не так, как мне полагается, а все думаю угодить ругателям (еще ругались Никитин и ЗОЩЕНКО). Зощенку я особенными буквами написал из почтения, чтобы Михаил Леонидович не сказал, что у меня нет вкуса (есть у Ольги Поярковой). <зачеркнуто три строки> Никитина я даже собрался было что-нибудь прочесть, но у Цукерманши -- нету.
Цукерманша спрашивала у меня, что нового в Духовном Мире, и я сказал ей, что ничего.
Ваш Л. Добычин.
Еще она спросила, кто считается Восходящей Звездой. А я всегда забывал у Вас спросить, как Вы
1. к О. Генри