Наконец, стали собираться домой. Г-жа Лалуэт поднялась первая. Она завернула мужа в большой плед и увела его, как старую, забинтованную мумию. Пьерот еще долго стоял с нами на площадке лестницы, задерживая нас своей бесконечной болтовней.
-- Теперь вы знаете наш дом, господин Даниель, и я надеюсь, что мы часто будем видеть вас у себя. У нас не бывает большого общества... но это все -- избранное общество... Вот уж, действительно, могу сказать... Господа Лалуэт, прежние мои хозяева, госпожа Трибу, дама высоких качеств, с которой вы можете поговорить, затем мой приказчик, добрый малый, который играет иногда на флейте... Вот уж, действительно, могу сказать... Вы можете разыгрывать дуэты, это будет очень мило.
Я робко ответил, что в данное время очень, занят и что мне невозможно будет бывать так часто, как мне хотелось бы.
Это рассмешило его.
-- Подите! Заняты... Знаем мы занятия молодежи в Латинском квартале... Вот уж, действительно, могу сказать... вероятно, какая нибудь гризетка...
-- Надо признаться,-- сказал Жак, смеясь,-- что Белая Кукушка... довольно интересна.
При этом имени Пьерот громко расхохотался.
-- Как вы сказали, господин Жак?.. Белая Кукушка? Ее зовут Белая Кукушка?.. Ха! ха! ха!.. Так вот чем вы заняты, молодой человек!
Он внезапно остановился, заметив, что дочь слушает его. Но он продолжал хохотать, и мы, спустившись с лестницы, еще слышали его громкий смех, потрясавший перила лестницы...
-- Ну, как ты находишь их? -- спросил Жак, когда мы вышли на улицу.