"-- Что вы будете делать с ним?
"-- Я хочу прочитать письма, находящиеся в нем.
"-- Никогда!-- воскликнул я. -- Я ничего не знаю о вашей жизни, между тем как вы знаете мою до малейших подробностей.
"-- О, Дани-Дан! (в этот день я изображал турка), о, Дани-Дан! Можете ли вы упрекать меня в этом? Разве вы не входите ко мне во всякое время? Разве вы не знаете всех, кто бывает у меня?..
"Говоря это самым мягким, вкрадчивым голосом , она старалась взять у меня из рук шкатулку.
"-- Хорошо, -- сказал я, -- я дам вам ящик, но с условием...
"-- С каким?
"-- Вы скажете мне, где вы бываете каждое утро между восемью и десятью часами?
"Она побледнела и пристально взглянула на меня... Я никогда не заговаривал с ней об этом. Но эти ежедневные утренние выезды смущали и беспокоили меня так же, как и рубец на ее лице, как испанец Пахеко, как вся ее странная жизнь. Мне хотелось узнать все, и вместе с тем я боялся узнать... Я чувствовал, что под этим кроется какая-то постыдная тайна, которая заставит меня бежать... В этот день, однако, у меня хватило мужества заговорить об этом. Пораженная моим требованием, она с минуту колебалась, потом проговорила глухим голосом, точно с усилием:
"-- Дайте мне ящик. Вы узнаете все.