Я не дал ему договорить. Слово "доктор" объяснило мне все.
-- Вас пригласили к брату? -- спросил я дрожащим голосом. -- Он очень болен, не правда ли?
Не думаю, чтобы этот доктор был человек злой, но в эту минуту он был исключительно озабочен своими перчатками и, не думая о том, что он говорит с сыном Жака, не стараясь даже смягчить удар, он резко ответил:
-- Болен ли? Еще бы... Он не доживет до утра.
Удар оглушил меня. Дом, сад, Пилуа, доктор, -- все закружилось предо мною, и я должен был прислониться к фиговому дереву... Да, у него была тяжелая рука, у доктора гостиницы Пилуа!.. Впрочем, он и не заметил ничего и спокойно продолжал застегивать свои перчатки:
-- Скоротечная чахотка... Тут врач ничего не может сделать... Меня позвали слишком поздно... Как это всегда бывает в таких случаях.
-- Я не виноват, господин доктор, -- вмешался Пилуа, продолжая искать плоды на фиговом дереве: весьма удобный способ скрывать смущение, -- я не виноват. Я давно видел, что бедный господин Эйсет болен, и часто советовал ему послать за доктором, но он упорно отказывался. Вероятно, он боялся испугать брата... Они, видите ли, так дружно жили, эти дети!
Тяжелый вопль вырвался из моей груди.
-- Будьте мужественны, друг мой, -- сказал человек в перчатках ласковым тоном.-- Как знать? Наука сказала свое последнее слово, но природа делает чудеса... Во всяком случае, я зайду завтра утром.
Затем, раскланявшись с нами, он удалился, обрадованный тем, что, наконец, застегнул одну перчатку.